— Одно красивое, как у принцессы. Пойду в нем по дорожке, с маленьким букетом белых орхидей. И чтобы длинный-длинный шлейф. И бабочки! А второе платье — в ресторан. Длинное и шелковое, как у греческой богини. Будешь меня в нем танцевать! А третье… Третье для фотоссесии на лошади. Хочу много-много фоточек на белой лошадке, как будто я принцесса.
— У тебя в голове — вата, — беззлобно посмеивается Бармаглот. — Но ок, пусть будут бабочки, платьюшки и сивый мерин. Принца только, прости, не будет.
— Эй, что я за принцесса без принца? — С силой опускаю ногу и брызги разлетаются во все стороны, стекая длинными нитками по зеркальным панелям на стенах.
Переворачиваюсь, укладываясь на него сверху, словно на уютный твердый диван.
Гад даже не морщиться, когда ставлю локти ему на грудь, а с довольной рожей сжимает в ладонях мою задницу.
— Хорошо, Бармаглотище, я согласна на вас в белых сверкающих латах и с плюмажем на шлеме в виде волчьей головы.
— А можно я нетрадиционно — в костюме и галстуке?
— Какой вы зануда, — морщу нос.
— Нет, Зай, просто старый уже.
Каждый раз, когда он говорит, что старый, я вспоминаю своих ровесников — часто вообще забивших на свой внешний вид, часто в талии шире, чем в плечах, глупых, прокуренных, «убитых» экстези, алкоголем и наркотой.
Вспоминаю их — и смотрю вот этого шикарного мужика, у которого пресс такой, что можно стирать белье бабушкиным способом!
В шутку, но все же ощутимо прикусываю его за щетинистый подбородок.
— Еще раз скажете, что старый — я от вас уйду. Потому что мне нужен мужчина с хорошей эрекцией и сильной потенцией, а не пенек.
Бармаглот прищуривается, наотмашь, до звона, шлепает меня по ягодице — раз и еще раз.
Возмущенно барахтаюсь на нем и только через секунду понимаю, что он встает, тянет меня за плечи и выразительно ставит на колени перед собой, прямо в горячую воду.
Мокрая ткань штанов плотно облепила выразительную выпуклость члена.
Я непроизвольно сжимаю колени, вспоминая, какой он охеренно большой, и как у меня потом суток трое ноет между ног после нашего секса.
Запрокидываю голову, облизываясь.
По фигу, что выгляжу как шлюха — этому мужику я нравлюсь такая.
Так что, когда Бармаглотина выразительно сжимает член ладонью, сама собираю волосы в хвост и вручаю ему свою «голову», словно трофей.
У Бармаглота темнеют глаза.
Даже не знаю, почему мы раньше как-то никогда не доходили до минета. Не помню, чтобы кривила нос или была против. Разве что пару раз отпустила пару шуточек на тему того, что если после нашего обычного секса несколько дней чувствую себя так, словно трахалась с орком, то после его члена во рту точно онемею.
Черт!
Зачем я вспомнила об этом?
Черти во мне просыпаются мгновенно.