На самом деле, мы никогда не были просто «папиком и молодой любовницей для здоровья и поддержания тонуса». И Бармаглот прекрасно это знает. Говорить об этом сейчас, значит, еще раз выставить себя не знающей чего хочет молодой вертихвосткой.
Даже если сейчас я не такая.
В этом-то вся и проблема.
Глава сотая: Сумасшедшая
— Очень щедрое предложение, Марк Игоревич, — через силу, мысленно приказывая себе не раскисать до тех пор, пока не останусь одна в каком-нибудь закрытом каменном мешке без окон и дверей. — Даже и не знаю, чем заслужила такие привилегии.
Бармаглот сводит брови.
Ни за что не поверю, что он не готовился к такой моей реакции, но все равно — что-то уже идет не так, как задумал. Выбивается из колеи как шар для боулинга, заброшенный абсолютным новичком."
"— А у меня, как у вашей бывшей, может, есть какие-то бонусы? — Закладываю руки за спину и иду к нему, как Русалочка, которая ходила по невидимым острым бритвам и не могла даже сказать об этом. Я улыбаюсь, улыбаюсь… Я лучше сдохну тут же, чем покажу, как мне больно. — Ну, допустим, прошедшие аккредитацию умения делать минет, отклячивать задницу? И что наша с вами разница в габаритах превращает утренний секс в душе в настоящий экстрим?
— Зай, заигрываешься, — предупреждает он.
Мне уже все равно.
Мне так больно, словно по душе прошлись напалмом и выжгли все до самого земного ядра.
Там нет ничего, что могло бы воскреснуть, возродиться в хоть бы какое-то подобие жизни.
Я все заслужила.
Но я… люблю его, и эти слова — они как самые острые гвозди в крышку гроба всех моих надежд.
Но ему же все равно.
Ему не нужно слышать, что я изменилась. Ему плевать, что я бы душу сатане продала, лишь бы отыграть все назад. Продала бы всю жизнь, даже если мне отмеряно лет девяносто за один год счастья рядом с ним. За то, чтобы делать вместе все те вещи, которые я раньше не видела и не понимала: обнимать его, когда спит, звонить, когда работает, чтобы спросить, когда вернется и что хочет на ужин.
И каждый-каждый день говорить, что мой мир без него просто развалится на кусочки.
Все это уже не имеет значения.
Мои чувства — как некрасивая болезнь: говорить о них не стоит, чтобы не портить аппетит окружающим.
— Я просто рассматриваю деловое предложение. Разве не так поступают умные куколки, Марк Игоревич? Обсуждают все плюсы и минусы, договариваются о количестве секса в неделю, обсуждают пакет услуг: «Полный минет плюс», «Максимум и стриптиз каждую субботу», «ВИП с задним приводом»? Предупреждаю сразу — я девушка порядочная и…
— Зай, реально заебываешь, — сводит челюсти.
— Что за дела, Марк Игоревич, я еще не озвучила расценки, а вы уже сливаетесь.
Мы смотрим друг на друга пристально и практически не моргая.
У этого мужика — самое красивое лицо на свете.