Автор
Тугие бандажи и узкие ремни превращают ее в образ из старинных романов. Вокруг неторопливо шуршат платье и туфельки, а сердце колотится как стучат молоточки машинок на концертах ткачей. Вместо обычной двадцатипятилетней девушки перед зеркалом — фигура из книг Маргарет Митчелл, боящейся лишиться привилегий. Начало романтики оборвано как раз в середине, и каждый вздох становится напоминанием о том, что впереди еще много недоразумений и ошибок....
Взгляд у Марка — как серебро в стекле.
Смотреть больно.
И мурашки по коже, когда подносит сигарету к губам, грубо затягивается и запивает дым одним махом всем содержимым стакана.
Конечно, Бармаглот смотрит на меня прямо оттуда.
Проводит взглядом по лицу, по шее, ниже. Оценивает наряд.
Я сегодня в том платье цвета пыльной розы, которое купила на распродаже. Ничего особенного, никакого провокационного обтягивания и ультракороткой длинны, но ткань ластится к телу и немного приоткрывает плечи.
— Все хорошо? — слышу голос Марта, когда он опускает голову и касается губами места у меня под ухом.
В клубе сумасшедшая иллюминация и я не уверена, что все это — реальность, а не плод моего воображения, но пальцы Бармаглота на стакане как будто белеют от напряжения.
Я так не могу.
Пока он пялится, это все равно, что целоваться на глазах у отца.
Ну, не совсем так.
Андрей, наконец, отрывается от меня, прослеживает направление моего взгляда и замечает стоящего наверху Марка.
Отворачиваюсь. Демонстративно, резко, показываю спину и Марку, и всем его попыткам корчить брутального мужика.
Обнимаю Андрея за шею и недвусмысленно тяну его в сторону танцплощадки.
— Это просто приятель моего отца, — кричу ему на ухо и даже не скрываю удовольствие, когда руки Марта снова обнимают меня, скользят по талии и опускаются на берда, чтобы прижать к себе и выбрать один на двоих ритм.
— Мне оторвут яйца, если я буду плохо себя вести и подкатывать к папиной дочке? — смеется Андрей. По голосу слышно, что ему плевать на любые последствия, по крайней мере, до тех пор, пока я в его руках.
— Возможно, — немного жмурюсь я. — Тебя это пугает?
Вместо ответа он сильнее притягивает меня к себе.
Выдыхаю, когда мой живот упирается в выразительную твердость у него в штанах.
Голова совсем немного кружится, и вспышки разноцветных ламп над головой словно льют на нас разноцветный дым.
Мы медленно, практически прилипнув друг к другу, качаемся от пьяного ритма музыки.
Хочется много-много поцелуев, хочется крепких рук на бедрах, хочется…
— Мне нужно… — отодвигаюсь, нервно заправляю за уши немного влажные пряди.
В клубе очень душно.
