— Если у нас будет семья, ты перестанешь сходить с ума.
Говорит это просто с каменным лицом.
— Как боженька смолвил, блядь! — Зло и прямо ей в лицо. — Ну, пиздец вообще! Я, сука, бесплодная тупая злая скотина, но ребенок от спермы чужого мужика меня сразу превратит в лапушку! Я сейчас охуеть вообще, как прозрел.
— Марк, — она строго на меня смотрит. — Ты не слышишь себя со стороны. И не видишь.
— А ты себя слышишь, Мила?! Какой, в жопу, ребенок?! Мне сорок лет, я сраный бесплодный кобель, какие дети, Мила?!
Привезти ее сюда было большой ошибкой.
Вообще приехать туда, где может быть Заяц, было ошибкой.
Но после очередного двухмесячного молчания мне просто хотелось ее увидеть.
Кто же знал, что она заявится под руку с этим малахольным.
— Мы можем воспользоваться услугами суррогатной матери, сейчас многие так делают. — Жена продолжает гнуть свое. — У меня есть подходящие яйцеклетки. Донора выберем вдвоем, чтобы он был похож на тебя. Я какое-то время похожу с накладным животом, потом уеду в Европу на пару месяцев, а вернусь уже с ребенком. Никто ничего не узнает. Сейчас все так трясутся за свою репутацию, что за конфиденциальность можно не волноваться.
— Смотри — подготовилась, как к деловым переговорам: аргументы подобрала, процесс описала. А мне можно будет потрахать мать моих детей? Ну, знаешь, чтобы типа я посублимировал, что заделал ребенка своими силами. А то вдруг в будущем это превратится для всех нас в психотравмирующую ситуацию?
Мила удивленно моргает.
Десять лет живем, а она до сих пор думает, что я тупой качок с татухами. Что любые умные слова в моем лексиконе — это просто случайно, непонятно откуда, и я вообще не понимаю, что они означают.
— Ты не понимаешь… — Мила перестает контролировать ситуацию, теряется. Хоть она только думала, что все на мази, а по факту вообще не надо было открывать рот.
— В свое время у тебя был шанс найти себе быка-осеменителя, — напоминаю я. — Ты сказала, что тебе нужен я. Но, блядь, последние пару лет я каждый месяц слышу, что наш хуевый брак спасет только ребенок. Мила, блядь! — Я хватаю ее за плечи и, оторвав от земли, встряхиваю, чтобы грубо вернуть на место. — Детей нужно делать от, сука, большой любви, понимаешь?! А не потому, что все хуево!
— Отпусти меня! — орет она, хоть мои руки уже давно к ней не прикасаются. — Ты… просто на взводе. Выдохни. Эта девочка все равно тебе не достанется.
— На хуй пошла с глаз!
Хотя бы теперь ей хватает ума не огрызаться.
Я иду за дом, туда, где у Вовки поленница и привезенные свежие пеньки. Обещал наколоть дров — и хорошо, что не успел с этим до приезда Зайца.
Хоть остыну.
Через пять минут уже жарко даже в толстовке, хоть я закатал рукава и не застегивал молнию.
Голова раскалывается.