Я моргнула, узнав сестер-агроморфов, которых напоила своей кровью за спасение альбатроса.
— Прекрасное утро! — вежливо сказала я, присаживаясь за стол.
Китти улыбнулась и указала на молчащих девушек.
— Это Мира и Мая, они пока не говорят. Но умеют печь восхитительные ватрушки с изюмом и повидлом! Попробуешь?
Я истово закивала, и на столе передо мной тут же появилось блюдо с горой выпечки и огромная кружка, исходящая ароматным паром. Одна из девушек — я пока не поняла, кто из них Мира, а кто Мая — смущенно улыбнулась и снова убежала к плите. Я сунула в рот ватрушку и зажмурилась от удовольствия. Давно я не ела такой потрясающей сдобы! Киар молча пил кофе, не притрагиваясь к булочкам.
— А я сегодня видела потрясающий сон! — с набитым ртом сообщила я.
— Дай угадаю! — повернулась ко мне Янта и лукаво подмигнула улыбающимся девушкам. — Ты гуляла по удивительному городу?
Китти тихо рассмеялась и добавила:
— И трогала чудесные яркие цветы?
— И таращилась на все эти шпили и хрустальные мосты? — подняла брови Янта.
— Серебряные! — поправила Китти.
— Хрустальные! — не согласилась Янта.
— Мне кажется, это было стекло, — вдруг произнес Киар.
Я подавилась ватрушкой, и лорд любезно похлопал меня по спине.
— Откуда вы знаете? — вытаращилась я, когда смогла откашляться.
— Мы тоже видели этот сон, Вивьен, — неожиданно громко сказала Мелания. — Похоже, он приснился всему Двериндариуму! Один и тот же сон. Один и тот же город Мертвомира. Мы все его видели. И не спрашивай, как это возможно. Мы не знаем.
Послушница развела руками и указала на мою кружку.
— Налить тебе еще чая?
Я молча кивнула, пораженная и любезностью Мелании, и одним на всех сном. Дверь открылась, и в кухню ввалились два парня — Мор и Фыр. Оба лохматые, но одетые в простые штаны, рубашки и безрукавки. Правда, ноги у обоих остались босые. Похоже, у измененных какая-то особая нелюбовь к обувке!
— Мор! Ты исцелился. Я так рада тебя видеть!
Мой старый приятель рассмеялся, когда я бросилась его обнимать. Девушки завертелись рядом, Китти покраснела и залепетала что-то о сгоревшей каше. Фыр неприкаянно топтался рядом, смотрел исподлобья и скалился, но Мор несильно стукнул его по загривку и указал на скамью. Мор пока тоже почти не говорил. Вытащив бумажку и огрызок грифеля, он нацарапал несколько слов. Продравшись сквозь кучу ошибок, я разобрала, что леди Куартис отпустила парней лишь на час, но велела измененным беречь горло и не болтать понапрасну. «Эта леди злее десятка склирзов!» — мой приютский друг округлил глаза и насмешливо фыркнул.
Также через эти жутко безграмотные записки мы выяснили, что и парням сегодня снился город в цветах.
— Фыр! — тихо сказал Фыр и ткнул пальцем в потолок. — И… фы-ы-ыр!
Мол, город был в небе. А потом упал.