Повествование о мире советских ссыльнопоселенцев, где сосредоточена криминальная элита страны. Автор раскрывает жестокий быт заключённых, их кодекс чести и противоречивую мораль, которая зачастую оказывается честнее, чем жизнь за пределами колючей проволоки.
Раздел Chitat.online для книги «Забытые смертью» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование о мире советских ссыльнопоселенцев, где сосредоточена криминальная элита страны. Автор раскрывает жестокий быт заключённых, их кодекс чести и противоречивую мораль, которая зачастую оказывается честнее, чем жизнь за пределами колючей проволоки.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Повествование о мире советских ссыльнопоселенцев, где сосредоточена криминальная элита страны. Автор раскрывает жестокий быт заключённых, их кодекс чести и противоречивую мораль, которая зачастую оказывается честнее, чем жизнь за пределами колючей проволоки.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Полежав до полуночи, поворочавшись на раскладушке, будто она была сплошь усыпана горячими угольями, он встал. Чтобы ненароком не разбудить никого, взял сапоги в руки, босиком вышел из палатки. И, сунув ноги в сырые керзухи, сел на скамейку к столу, где обычно ели мужики.
Егор Торшин давно уже не может спать ночами. Да и есть с чего. Болит сердце. Так хватает порой, что небо с овчинку кажется. Куда уж хуже. А ведь совсем недавно был уверен, будто никакая хвороба его не свалит и не одолеет. Он даже не подозревал о наличии у него сердца, каких-то нервов и прочих человечьих пакостях. Верил: все это придумано бабами, чтобы дурить мужиков.
У мужика, так считал Егор, нет ничего, кроме головы и того, что меж ног растет. Это — основа! Ну, а чтобы это жило — нужны руки. Они имеются у всех. Но разные. Когда умелые, всему прочему дышится вольготно.
Дракон свое прочее не презирал. Никогда и никто в жизни не считал и не называл его лодырем. Да и не в кого было стать таким.
Торшин едва надел рубаху, прикрывающую задницу начал помогать семье. Вместе с отцом пахал поле — коня водил. Целый день по межам и бороздам. Босиком. До самой темноты. А ночью отгонял коня в ночное.
Утром — снова на пахоту. И опять до черноты в глазах. Ноги заплетались от усталости. Но о том и пожаловаться было некому. Отец не меньше выматывался. А мать, занятая двумя младшими, сама с ног сбивалась.
Едва кончали пахоту, нужно было косить траву на сено. Корове и лошади. Правда, косу мальчишке отец сделал по росту и возрасту. И старался Егор не отстать от отца. Шаг в шаг, ручка в ручку следом, по пятам шел. Снова потом обливался с макушки до пят.
Где это было? Конечно, там, на Смоленщине. В самой красивой на земле деревеньке с прозрачным именем — Березняки…
Семья Торшиных была середняцкой, смирной, неграмотной. Жила неприметно среди других. Дети, едва становились на ноги, приноравливались к делу, хозяйству. На улице бывали редко. Может, потому обходили ее стороной бури и беды.
Егор, как все дети, быстро взрослел. На его ладонях прижились жесткие мозоли куда как раньше того, когда отец решил отдать его в школу. Мальчишка учился легко. И вскоре после окончания курсов в Смоленске стал работать в колхозе счетоводом.
Старший Торшин гордился. Сын ученым человеком стал. В начальники выбился. Работает за деньги. Не в навозе ковыряется. На работу в чистых портках и рубахе ходит, как на праздник. А захочет — вовсе академиком станет. Пока молод — пусть учится. Но Егорке уже вскружила голову первая весна.
Она позвала в лес, заманила в девичий хоровод. Спела ему песни сердечные, обещая много радостей. Вскружив голову, заставила заметить в лунную ночь длиннокосую сероглазую Феню, так похожую на березу в лесу.
Не только в Березняках, но и во всей Смоленщине равных ей не было.
