В забытых Богом лесах Горе Луково, где нет ни одного озера или болота, тянутся бесконечные чащи и глухие дебри. Здесь даже черти предпочли бы не оказаться, называя это место Бабий омут. Чарующая и мрачная атмосфера этой книги создает предчувствие чего-то таинственного и невидимого за каждым поворотом лесной тропы....
— Золотые руки у тебя! Вот такого бы нам в колхоз, — вздохнул председатель, понимая, что никогда ни один художник, да еще молодой парень, не останется жить в глухой деревне.
Володька уже открыл рот, чтобы отказаться, но в это время увидел девушку. Она не вошла, она впорхнула в правление колхоза.
Володька не мог оторвать от нее взгляда. Такой красивой не видел никогда. Ему она показалась сотканной из синевы неба и солнечных лучей.
Прохоренко онемел. Он не слушал председателя, мечтавшего заполучить парня на следующее лето.
Председатель, заметив, обрадовался, представил:
— Моя дочь! Аленка! Тоже в городе учится. На агронома. Первый курс! Но ничего! Свой специалист будет! Доморощенный! Она на врача хотела учиться! Но колхозу агроном нужен! Переубедили! Тоже приехала помогать родному хозяйству! — говорил человек и, подтолкнув дочь к Володьке, потребовал: — Познакомься!
Володька был вне себя от радости. Он держал ее ладонь в своей руке и никак не хотел отпускать.
Аленка засмущалась. Впервые вот так открыто ей без слов сказал о своих чувствах человек. Да еще в присутствии отца…
— Это он столовую сделал! Видала? Настоящая палата лордов! Ну, утру нынче нос нашим соседям! Они на ногах не устоят. У них новый коровник, инкубатор! А у меня — столовая-дворец! — мечтал председатель, как наивный ребенок.
— Так это вы? — изумилась Аленка и уже не выдергивала руку из его ладони.
Они незаметно разговорились.
Володька слушал нежный, голос девушки, любовался ею откровенно. И через час пообещал председателю колхоза приехать в деревню на все лето. При этом он вопросительно глянул на Аленку. Она опустила глаза, но яркий румянец выдал. Понравился ей парень. Едва отец отошел, пригласила вечером в клуб. А председатель, услышавший краем уха, предложил зайти на чай к ним домой после работы. Когда Володька согласился, отправил дочь — приготовиться к вечеру. И заговорил по душам, будто знал парня много лет:
— Одна у меня Аленка.
О Володьке он уже знал все от любопытного словоохотливого повара столовой. Он каждый день нахваливал художника, восторгался парнем.
Его трудолюбием, трезвостью, скромностью.
