В забытых Богом лесах Горе Луково, где нет ни одного озера или болота, тянутся бесконечные чащи и глухие дебри. Здесь даже черти предпочли бы не оказаться, называя это место Бабий омут. Чарующая и мрачная атмосфера этой книги создает предчувствие чего-то таинственного и невидимого за каждым поворотом лесной тропы....
Попробуйте вжиться в них, среди рыбаков, охотников, лесорубов, золотодобытчиков. И дать не просто землю, но и человека! Которого узнаете и захотите запечатлеть. Тогда он у вас получится, — предложили Володьке.
И тот, подумав, остановил свой выбор на лесорубах. А через три дня его направили в бригаду к Никитину, даже не предупредив, что командируют к нему художника.
— Набраться тем и впечатлений! — так Прохоренко объяснил всем свой отъезд.
Дома его поняли. И только Зинка, улыбаясь хитровато, спросила:
— От нее подальше уехать хочешь? Это уже подвиг! Но помни — от себя не убежишь.
Прохоренко не придал значения ее словам. Но через месяц он успел втянуться в работу и уже не валился с ног по вечерам. Он делал у костра короткие зарисовки, наброски будущих картин. Он и сам не заметил, как постепенно притупилась обида на Тараса и Аленку.
А однажды вечером, когда бригада вернулась с работы, Фелисада подозвала Володьку и сказала на ухо:"
"— Тебя ждут.
Она указала на Музу, сидевшую на берегу, та рисовала. Увидев Володьку, встала. И, поздоровавшись, объяснила, что решила навестить его. Заодно показать новые работы.
Они сидели допоздна на громадном валуне, прогретом за день жарким солнцем.
Тесно прижавшись плечом к плечу, рассматривали работы друг друга, о чем-то спорили.
Он все слышал…
— Ты не жалеешь, что приехал сюда?
— Конечно нет. Я нашел здесь тебя и себя, — признался Володька тихо.
— А я так хотела тебя увидеть! — покраснела Муза от собственной смелости и предупредила, что она будет приезжать теперь каждую неделю…
Во сне Володька сегодня не стонал. Но почему снилась ему сегодня Аленка с глазами Музы? Парень проснулся.
«Значит, снова любовь? Не зря же ее зовут Музой», — ответил он себе, улыбаясь.
Глава 12. НАЧАЛЬНИК
Левона в бригаде Никитина звали начальником. Скорее всего за его прошлое, о котором немало были наслышаны лесорубы. Да и то, надо правду сказать, считался этот человек и впрямь большим начальником — настоящим директором кладбища. А потому в рабочем поселке знали мужика все. Не было семьи, которая поневоле не знакомилась бы с этим человеком.
