В забытых Богом лесах Горе Луково, где нет ни одного озера или болота, тянутся бесконечные чащи и глухие дебри. Здесь даже черти предпочли бы не оказаться, называя это место Бабий омут. Чарующая и мрачная атмосфера этой книги создает предчувствие чего-то таинственного и невидимого за каждым поворотом лесной тропы....
А у одной — только шея. Но ты не бойся. Они лечатся. И Олега не кусают. Он их тоже. Потому что слушаются. Пап, а можно я ему свою синюю куртку отдам? Мне она мала стала. А ему как раз. И он в ней уже в школу ходит. У Олега уже любовница есть, настоящая невеста. Она во второй класс ходит. И тоже любит уколы делать. Сучком. Шприцев у нее еще нет. Они на уколах с Олегом подружились. Ну, я им пока не мешаю. Посмотрю, что дальше будет», — писал Федору Андрейка.
«Сынок, это как же тебе достается, что ты такие деньги зарабатываешь? Хоть себе оставляй половину.
Федор не ответил на последний вопрос. Предоставив все самой судьбе, и она не промедлила вмешаться.
Следующее письмо было страшным.
«Мужайся, Федя, держись, сынок! Я не случайно не мог ответить на твое письмо сразу. Рука не поворачивалась. Но делать нечего. У тебя теперь только один сын — Андрей. Олега нет. Он утонул в реке. Его повезла на дачу мать. Не на нашу. К своему очередному любовнику. Ребенок пошел купаться. Один. Его свело судорогами. Помочь было некому. Та женщина хватилась сына лишь через два дня. Не обижайся, не ругай, что не вызвали на похороны. Постарайся держать себя в руках…»
Федор ночами не спал.
Женщины… Они частенько оглядывались на Федора. Манили улыбками, шутками. Давали знать всем видом своим, что нравится он, пусть не робеет, не сомневается. И Никитин отвечал взаимностью. Но не дольше, чем на ночь. Вторично ни к одной не пришел, чтобы не привыкать, не повесить на шею новый хомут. Он не верил ни одной из них.
И хотя в селе Федора знали многие, ни одна не стала дорога ему.
Когда минул год со дня отъезда, отец разрешил Никитину поработать в Якутии еще.
«Силенки есть. Андрейка растет добрым и послушным. Мы с ним не просто ладим, а и дружим», — сообщил весело.
Приехал Федор домой в отпуск лишь через пять лет. Когда позвонил, едва узнал в парне, открывшем дверь, своего сына.
— Андрей! Сынок! Ты уже совсем взрослый, мальчишка мой! — обнял за плечи.
