В забытых Богом лесах Горе Луково, где нет ни одного озера или болота, тянутся бесконечные чащи и глухие дебри. Здесь даже черти предпочли бы не оказаться, называя это место Бабий омут. Чарующая и мрачная атмосфера этой книги создает предчувствие чего-то таинственного и невидимого за каждым поворотом лесной тропы....
Ничто не изменилось в тайге с того дня, как уехал бригадир в отпуск. Не хватало лишь его самого. О нем каждый день, вслух и молча, вспоминали все. На работе и в палатке. Его не хватало всегда. Но о том никогда не скажут вслух. Не сознаются… Ведь приехал. Теперь все в порядке. Можно как заново. И полетело время, как прежде. День за днем складывались в месяцы.
Кто сказал, что мужики стареют? Никогда такого не бывало. Вон как работают люди! Вековые ели головами качают от удивления. Вроде нет сносу лесорубам. Зато, когда наступил Новый год, самую большую елку зацепили тягачом и, облепив трактор муравьями, в село поехали — праздник справлять.
Эге-гей, привыкли руки — к стопарям!
Только сердце непослушное — блядям!
Выскочившую на лед за зайцем лису-огневку и то обматерили, заулюлюкали, испозорили так, что рыжая забыла, как и зачем на реке оказалась в такое время.
Тягач ехал на праздник. Пусть короткий, но все же отдых.
И снова повезло.
Никитин его полутезкой звал. И долго смеялся, как вырвали они мужика на праздник из-под бабьей каталки. Замахнулась дурная уже по голове. Но каталка в пустоту опустилась. Никитка уже сидел в тягаче вместе с лесорубами.
— Микита! Вернись, кобель паскудный, чтоб твои яйцы отсохли! Иди в дом! Чего тебе с этими прощелыгами делать? Они, срамные козлы, всю жизнь сломают! Воротись, скотина, пока я добрая! — уговаривала баба, перекрикивая грохот двигуна, взревевшего на все село.
Долго бежала она по льду следом за тягачом. Остановить хотела, отнять своего тихого, беззащитного мужика. Но не хватило сил или прыти. И, плюхнувшись в жесткий снег толстой задницей, взвыла на весь свет протяжно, жалобно.
А тягач уходил от села все дальше. Хорошо, что успели лесорубы отовариться в магазине продуктами. Да водки, курева купили. И, приехав в палатку, определили новичков на постоянную нелегкую жизнь в тайге.
Тех и уговаривать не пришлось…
— С чего баба каталкой тебя грела? — спросили Никиту мужики.
— Сын у меня во Владивостоке учится. Я ему высылал иногда деньжат. А эта — на квитанцию о переводе наткнулась! Смекнула, что не впервой отправил.
