В темном лесу на фоне мгла скользят тени военных машин и рябь дорог, переплетающихся с шоссе. Здесь ощущается атмосфера неуклюжей скорости и незримого опасения — словно каждый шаг приводит к новым испытаниям и загадкам.
Кен не собирается становиться «солдатом удачи», а всего лишь пользуется гостеприимством Павла Петровича (правда, Павел Петрович об этом не подозревает. Или все-таки подозревает?). Никто из нас (включая Виталия), и даже все мы вместе, нигде, никогда и ни от чего нынешнего Кена удержать не сможем. И влиять на него – тоже.
Остается с достоинством удалиться, положившись на провидение. Во всяком случае, теперь, благодаря нам, юноша хоть чуть-чуть представляет себе, в сплетении каких ниток (используя его метафору) повисла его собственная судьба.
* * *– Я пойду соберу вещи? – спросил Кен.
– ??? – изобразили все мы, включая невозмутимого сенсэя.
– Вы подождете меня здесь, в столовой, или будет как-то иначе? – уточнил юноша.
– Ты решил-таки уйти? – спросил Олег, который видел Кешку впервые и потому эмоционально меньше всех был затронут происходящим.
– Вы пришли сюда, – попытался объяснить Кен. – Значит, где-то что-то изменилось. Не увидеть нельзя. Теперь я тоже должен что-то сделать, чтобы опять стало правильно.
– Замечательно! – темпераментно воскликнул Олег. – Кто бы мог подумать! Первобытное, магическое мышление во всей красе! Личная и прямая обращенность мира. Мое поведение управляет миром по методу обратной связи. Друг Кен, тебе говорили, что ты в своем роде абсолютно уникален?
– Да, много раз, – серьезно кивнул Кешка. – Но сдать меня в поликлинику для опытов у вас не выйдет.
– Кеша, да мы и не… – начала Ленка.
– Он шутит, – объяснила я.
– С ума сойти! – потряс головой Олег. – Я только читал о таком. В этнографических трудах конца восемнадцатого, начала девятнадцатого веков…
Я вспомнила, как на дне рождения объясняла Вадиму про знаки, которые посылает мне мир. Может быть, у меня тоже первобытное мышление? А у остальных – какое? Надо будет при случае справиться у Олега…
* * *Мне показалось, что, прощаясь с Кешкой, Игорь Владимирович испытал род облегчения. Павел Петрович, напротив, выглядел чем-то обиженным.
"Кешка, переодевшись из камуфляжа в старенькие джинсы, джемпер и куртку (только ботинки остались огромными, спецназовского образца), смотрелся самым обычным широкоплечим пацаном-акселератом. Если не приглядываться, конечно. Все Кешкины вещи уместились в небольшую спортивную сумку. Прощания с «однополчанами» мы не видели. Думаю, оно было по-мужски сдержанным.
* * *В целях конспирации мы пришли от автобусной остановки пешком. Так же шли и назад.
