Автор
В пять секунд и двенадцати словах жизнь Маргариты решена: она выходит замуж за Ремизова-младшего, которого даже не зная. Но как же сложить новую судьбу? В тени семейных обязательств скрываются загадки прошлое и будущее, а любовные перипетии лишь начинаются...
И если бы мне со стороны рассказали такую историю, то я бы посчитал, что там все очень сильно преувеличено и вообще неправда. Поэтому я понимал отца, который сидел, хмурился, пытаясь понять как так-то? Что это вообще такое?
Он не из тех, кто станет отмахиваться от проблем и знает, что жизнь всякого добра на лопате может преподнести, но такое…
— Так… — он захлопнул папку, — мне нужно переварить.
— Переваривай.
— И еще надо пробить по своим каналам. Не по причине того, что не доверяю тебе или Есении. Просто надо прощупать.
— Щупай, — я поднял руки в жесте, мол делай все, что считаешь нужным, — только не затягивай. В этот раз Есения уговорила меня подыграть ему, заплатить и сделать вид, что ничего не знаю, но больше я на такое не пойду.
Меня аж передернуло от этого, а отец сурово кивнул:
— Все правильно сделали.
— И аккуратнее, пожалуйста. Не надо, чтобы он понял, что мы проявляем интерес к его персоне. Пусть будет уверен, что все хорошо. Сам понимаешь, нет смысла давать ему фору и возможность подготовиться.
— Не учи ученого, Марат, — хмыкнул батя, — там, где вы такие умные учились, я преподавал.
Я склонил голову в шутливом поклоне, хотя на самом деле было не до шуток.
Меня распирало, отца, судя по тому, как сверкали глаза — тоже. Он ненавидел такие игры и презирал тех, кто пытался в них играть, да и к Есении относился крайне тепло. Она теперь была одной из наших, частью стаи, а своих Ремизовы в обиду не дают.
— Пока разбираюсь что к чему, надо обезопасить Ирину Сергеевну и узнать, что за врачи там такие волшебные.
— Уже. Врачей поверил — проходимцев среди них нет. Матвей действует через кого-то другого. Через кого — вопрос пока открытый, но в любом случае, к ней без моего ведома никто не сунется.
— Молодец, сын.
Да какой на фиг молодец? Тормоз!
Ведь с самого начала зацепила ситуация с завещанием у Есении. Не мог понять, как так вышло, что сыну все, а девчонке ничего, потому что в нормальных семьях так не бывает.
И что толку, что не мог понять? Подумал об этом, подивился странностям, даже мелькнула мысль, что надо бы посмотреть, что к чему, может ошибка какая.
С одной стороны Есения хорошо скрывала свои проблемы, с другой — сложности с Альбиной, внезапно проявившей склонность к истерикам и драматизации. Вот и отпустил ситуация на самотек. Решил, что раз помощи в открытую не просят, то и незачем спешить. А потом и вовсе этот вопрос выскользнул из зоны внимания.
Дурак.
