Автор
В пять секунд и двенадцати словах жизнь Маргариты решена: она выходит замуж за Ремизова-младшего, которого даже не зная. Но как же сложить новую судьбу? В тени семейных обязательств скрываются загадки прошлое и будущее, а любовные перипетии лишь начинаются...
Мысленно пообещав себе, что как только разберусь с Еськины делами, то полностью переключусь на нас с Альбиной, миролюбиво поинтересовался:
— Тебя как сюда занесло то?
— Как-как…тебя искала! Не звонишь, не пишешь, не приезжаешь. Я с ума схожу.
Чуть было не ляпнул «бывает».
Капец, что у меня в голове.
— Аль…
— Мы ведь так и не помирились по нормальному.
— Мы и не ругались.
— Ругались. Ты ушел от меня, а я плакала. Каждый день плачу, потому что чувствую себя ужасно плохо.
Я почему-то представил совсем другие слезы.
Вот где плохо. А здесь будто заменитель, некачественная реплика с китайского рынка.
— Аль, сейчас не время.
— А когда? Когда настанет это время? Когда ты забудешь, как я выгляжу? Потеряешь мой номер телефона и вычеркнешь из своей жизни?
— Не говори ерунды. Ты все прекрасно понимаешь, — я снова начал заводиться, потому что этот разговор уже был. Причем ни единожды.
— Я без тебя умру, — внезапно выдала она, — неужели ты не понимаешь? Не чувствуешь этого.
И для чего тот пафос? Не понимаю.
— Все, Аль. Прекращай. Считай, что мы помирились и беги по своим делам, пока на нас кто-нибудь не обратил внимания.
— Ты хочешь от меня отделаться?
Да!"
"— Нет… — в этот момент раздался звонок приехавшего лифта и голоса, — все иди!
— Мы сегодня встретимся? Ты приедешь.
— Да. Иди!
Я развернул ее лицом в одну сторону, а сам рванул в другую.
И только оказавшись в своем кабинете, вспомнил, что сегодня встреча с адвокатом, занимающимся делами Есении.
И почему-то вместо сожалений я испытал неожиданное облегчение.
***
— Ты уверен?
Отец сидел на своем рабочем месте, одной рукой потирая бровь, а другой задумчиво похлопывая по столу.
— На все сто. У нас был сложный разговор с Есенией, в ходе которого она рассказала много интересного. Дальше я уже сам разбирался, и итоге интересного стало еще больше, — я кивнул на папку, лежащую в раскрытом виде, перед озадаченным родителем, — как видишь, Матвейка у нас парень с выдумкой, с амбициями и своим видением того, что такое хорошо, и что такое плохо.
Если честно, меня чуть вывернуло от этого видения.
Я как с адвокатом встретился, как офигел, так из этого состояния до сих пор и не вышел. Потому что есть вещи нормальные, есть недопустимые, и есть полный зашквар. Вот это он как раз и был.
