— Я просто хотела, чтобы он остался жив! Я не понимаю, чем он перед тобой провинился, я просто устала от того, что вокруг меня все умирают!
В каком-то смысле Оникс говорила правду, и теперь она надеялась, что эта правда читается в ее глазах.
— Плохо старалась, — с насмешкой сказал он, — Гахар мертв.
Он усмехался, но глаза оставались холодными и внимательными, отмечая малейшее проявление ее эмоций. Губы Оникс дрогнули и скривились, а на лице проступила горечь и сожаление. Но никакого сильного потрясения или глубоко горя, как бывает от потери близкого человека, аид не заметил. Лавьер мог применить к раяне свой дар, зная, что она не выдержит очень быстро и расскажет все, вплоть до самых сокровенных своих чувств и мыслей, но что-то его останавливало. Может, то, что, после того как он все из нее вытряхнет, раяна станет сломанной куклой.
— Я говорю правду! — прошептала она. — Я просто хотела, чтобы он остался жив… Как и все остальные…
— Что еще он тебе сказал?
— Ничего. Только то, что совершил ошибку и ты убьешь его, если я не задержу тебя. Мы и разговаривали-то всего пару минут, не больше. И потом мне стало плохо. Это все. Поверь… мне.
Она закусила губу, чувствуя горечь внутри себя, но глаз не отвела. По его лицу невозможно было понять, о чем аид думает и верит ли ей. Лавьер отпустил ее, и Оникс, пошатнувшись, оперлась рукой о стену.
Аид отошел от нее и вышел, не став больше ничего спрашивать. Девушка еще постояла, кусая губы, а потом сняла сапоги, проверила свои сокровища, спрятанные внутри, залезла под одеяло и закрыла глаза. Перед глазами стоял Гахар и улыбался. Она задремала, но проснулась, когда вернулся аид, походил по комнате, устанавливая магическую защиту, лег рядом, не раздеваясь, прижал девушку к себе. Уткнулся носом ей в затылок, затих.
Лавьер уснул моментально, просто позволив своему телу и сознанию отдых, но даже во сне не выпуская раяну из рук.
Утром они уехали. Оникс ничего не спросила про Ленара, с ужасом вспоминая крики боли, что раздавались ночью в доме. Аид с ней не разговаривал, даже почти не смотрел, только подсадил в седло и отвернулся. Девушка не понимала его мыслей и чувств, и сейчас ей казалось, что эта холодная отстраненность даже хуже его страсти.
Несколько дней слились для Оникс в бесконечную череду полей, лесов, размытой дождем дороги и чужих домов, в которых она просто падала от усталости на кровать. А на четвертый день она почувствовала запах моря.
