Лавьер держал ее на руках, сидя на бревне возле ограды, и пытался привести в чувство. Прижал кружку с водой к ее губам, и Оникс жадно напилась, чувствуя, как ее колотит озноб.
Аид поднял глаза на подошедшего Ленара.
— Нужен другой дом, — равнодушно сказал он. Его не интересовали люди, у которых сгорело жилище по вине одного из Сумеречных и хозяйка которого сейчас стенала и билась в истерике на пепелище. Обозленный хозяин дома, схватив топор, попробовал сунуться к аиду, пылая гневом, но упал на колени, когда тот поднял голову и заглянул ему в глаза. Мужик отполз в сторону, понимая, что чудом остался жив, что заступились за него Небесные, потому что девушка на коленях Сумеречного закашляла, и тот отвел взгляд. А мужик бегом бросился в сторону, а потом даже пообещал своей жене поколотить, если та не перестанет блажить. Все же дом можно новый отстроить, а вот от Сумеречных Врат обратно уже не вернуться…
Ленар кивнул и ушел, не показав даже взглядом своего удивления от поступка аида и не спрашивая, что стало с Гахаром.
Лавьер снова опустил глаза, рассматривая лицо Оникс, с жадностью вглядываясь в нее.
— Со мной все в порядке, — хрипло сказала она и попыталась подняться, выбраться из его рук. Но аид не отпустил, только сжал крепче. Оникс смотрела в его глаза. Она не знала, о чем он думал, лицо аида было спокойным, без эмоций, лишь отражалось в расширившихся зрачках пламя угасающего пожара. Аид молчал, смотрел на раяну, и сейчас ему казалось, что даже цветок лори горько пах пеплом. Потом встал и понес Оникс за ограду.
Он оставил ее в комнате чужого дома, приказал хозяевам удалиться и поманил за собой последнего стража. Этот пес, пожалуй, был единственным, о ком аид хоть немного, но сожалел, все же Ленар охранял своего господина много лет, еще с цитадели. Но это сожаление было мимолетным, почти неощутимым и уж точно не влияющим на решение Лавьера. Он не позволял себе привязанностей, в его жизни им просто не было места.
Аид мог бы нарисовать на стенах символы, запечатывающие комнату тишиной, чтобы Оникс не слышала криков, но не стал. А в том, что страж будет кричать, Лавьер не сомневался. Ему нужно было убедиться, что Сумеречный не был связан с предателем, который прятался под личиной Гахара.
И да, Ленар кричал. Потому что никто не может долго выдержать темноту, что разрывает нутро и сознание. В глазах пса не было обиды, когда он умирал, каждый из Сумеречных знал, что его жизнь однажды закончится. Возможно, рано. Возможно, именно так.
