Автор
Туманы заставляют дорогу казаться бесконечностью, и единственным ориентиром выступает неуклюжий дорожный указатель. Вдали виднеется Паттингли, но Ламсден ощущается как последняя глухая деревня в конце света. Кровавый дворецкий держит сердце здешних жителей на гладкой табличке — вот и вся прелесть этого уединенного уголка....
Миссис Чадли взяла перчатки, сумочку и поднялась.
– В таком случае пойду-ка я домой. Джеффри, передай, пожалуйста, леди Биллингтон-Смит, мне очень жаль, что она не в состоянии меня принять. Всего доброго, инспектор!
Одарив его легким, сухим кивком, она пошла к выходу в сопровождении признательного Джеффри.
– Это просто счастье, что вы увидели меня, – изливался он ей у порога. – Из-за этой ссоры с отцом они меня подозревали, и, по-моему, в числе первых.
– Остается только сожалеть, что я пришла на выручку с таким опозданием, – ответила миссис Чадли, застегивая перчатки.
– Честно говоря, да, – подтвердил Джеффри. – После того как Лола обошлась со мной так по-свински, я просто видеть ее не могу, но поскольку мы все еще под одной крышей, все сочли, что помолвка расторгнута для видимости.
– Так вы расторгли помолвку? – подняла брови миссис Чадли. – Понимаю, Джеффри, для тебя это большое потрясение, однако знаешь, мне кажется, мисс де Сильва тебе не пара.
– Насчет этого не знаю, – с легким сомнением сказал Джеффри, – но она совершенно разрушила мою веру в женщин.
– И неудивительно! – заявила миссис Чадли.
Проводив наконец свою спасительницу, Джеффри поспешил обратно на веранду, где сидели Дайна и Фэй.
– Слышали? – спросил Джеффри. – Миссис Чадли видела меня в понедельник, и теперь я вне всяких подозрений! Невероятное везение, правда?
– В высшей степени! – иронично согласился Френсис. – Дурачок, твоими передвижениями больше никто не интересуется. Все внимание теперь сосредоточено на моей недостойной персоне.
Фэй протянула руку пасынку.
– Джеффри, какая радость! Я знала, что ты на такое не способен, но все же алиби не помешает.
– Да, – протянул Френсис, – уж конечно, по головке меня не за что погладить. Правда скоро и так станет известна, так что могу посвятить в нее заранее. В понедельник я был здесь в половине двенадцатого, обуреваемый намерением извлечь из дядиного сейфа сто тридцать фунтов. И более того, извлек их.
– Что? – остолбенело уставился на него Джеффри.
