Автор
В мрачной тундре сражаются последние выжившие. Вражеский танк медленно продвигается, казалось бы, к следующей цели — но его мощные двигатели и железная боеголовка делают каждое движение долгим и трудным битвающимся с ним отрядом.
И если меня убьют, то жена в тылу получит «гробовые», дети бесплатно поступят в любой российский вуз и будут получать пособие по потере кормильца, еще дадут сертификат на жилье или земельный участок, и на Девятое мая в шествии «Бессмертного полка» мой портрет будут нести мои дети, а потом и внуки. А это уже очень много и капец как важно для меня. Так что я остаюсь с Психом и буду тут кошмарить укропов.
– Точняк! – кивнул Крест.
– И я!
– И я!
На захваченном украинском батальонном опорном пункте пожелали остаться все бойцы «Десятки», включая раненых, команду Шута и освобожденного из плена заросшего густой бородой бойца.
– Ну, раз все согласны, то тогда по боевым постам! Завтра долгий день, будем кошмарить укропов по всем фронтам! Джокер, поставь что-нибудь жизнеутверждающее, – довольно улыбнувшись, произнес я.
Особист Костя разработал хороший, добротный план. Все прошло как по маслу. Вот только по его расчетам в тыл должна была уйти минимум половина бойцов «Десятки». Они были нужны там в качестве инструкторов для скорой подготовки личного состава находящегося на формировании нового 10-го отдельного десантно-штурмового батальона – тактической группы. Но парни рассудили по-своему. Никто не захотел уходить в тыл, все решили остаться в строю и продолжить воевать в полном окружении, без поддержки, на свой страх и риск.
Кроме меня, никто о плане Кости-особиста не знал, даже Бамут был не в курсе. Это была только моя тайна, мой крест и моя ноша.
Перед угрозой военного нападения и в бою воинская доблесть считается неотъемлемым качеством воина. Стоять насмерть за брата и отца, за Отечество, являлось неписаным правилом русских ратников.
Десятый ОДШБ остался на позициях и не отошел в безопасный тыл. Мы будем держать рубеж столько, сколько будет надо.
