Комбат не стал давать никаких наставлений, потому что и так знал, что тело погибшего мы вынесем, а подробности боестолкновения сообщим, когда вернемся. Нефиг засорять эфир болтовней, тем более что по радиосигналу на нас могут навести что-нибудь смертоносное и взрывоопасное.
Тело младшего лейтенанта освободили от бронежилета, шлема и БК, уложили на мягкие брезентовые носилки, впряглись в них вчетвером и потащили Захарова в тыл. Труп младлея мерно колыхался на брезенте, как будто его укачивали, как малое дитятко в люльке. Дай бог, чтобы там, на небесах, ему было лучше, чем здесь, на земле!
Бамут двигался чуть в стороне, вертя головой на триста шестьдесят градусов: он теперь наши глаза и уши. Семену не привыкать, он дитя войны, у него чуйка развита лучше всех, с кем мне приходилось встречаться за эти годы.
Вражеские снаряды продолжали проноситься у нас над головой, утюжа северные окраины Токмака. Противник усилил артобстрел, чтобы не дать нашим артиллеристам возможность вести огонь по попавшей на минное поле колонне. Наши артиллеристы контрбатарейную стрельбу не вели, потому что со снарядами был напряг.
Потом уже, спустя пять часов добравшись до своих, мы узнали подробности этого боя. Шли так долго потому, что несколько раз нас засекали вражеские беспилотники и наводили на нас украинскую арту. Мы ныкались, вжимались в землю и пережидали обстрелы, молясь всем богам, чтобы пронесло. Повезло, больше никто из моей группы не пострадал. У нас вообще группа счастливая и везучая. Все благодаря духам, коим регулярно приносятся дары: кофе, сигареты, сникерсы и (очень редко) коньяк.
Минометчики Пыха переждали обстрел и, как только установленные нами камеры засекли, что враг решил вернуться, чтобы утащить свою подбитую технику в тыл и собрать «двухсотых», тут же в спешном порядке развернули два расчета 120-миллиметровых минометов и отработали по эвакуационной команде украинцев. Обстрел продолжался всего три минуты, но за это время опытные минометчики успели послать врагу тридцать мин, уничтожив не только живую силу противника, но и подъехавшую «мотолыгу», КрАЗ с краном и БТР-80.
По итогу за второй день боев за Токмак наш батальон нанес противнику самый существенный урон. Суммарно в засаде и во время минометного обстрела противник потерял убитыми и ранеными до ста пятидесяти человек, два танка, четыре БМП, три БТРа, шесть единиц легкобронированной техники и десяток различных автомобилей. У нас были один «двухсотый», младший лейтенант Захаров, и три «трехсотых», получивших ранения во время вражеского обстрела.
Получалось, что в первый день, когда наш батальон вступил в бой прямо с колес, противник нахлобучил нас, хотя вопрос, кто кого еще нахлобучил, тут спорный. Я бы сказал, что разошлись с ничьей – 1:1.