Автор
В темное небо над городом взметнулись последний самолет, освещая кольцо зеленой зоны огнями. Здесь, где электрические разводы редели и исчезали, цепочка ртутных светильников напрямую лежала от Восточного шоссе до жестяного плаката "Счастливого пути!". В этих мгновениях ощущалась таинственная атмосфера, словно город в эту ночь был заперт в собственной истории....
Губы Батняцкого сложились в издевательскую усмешку.
— Пожалели? Для протокола ничего не скажу, не старайтесь. Где вы раньше были со своим сочувствием?
«Вот ведь сволочь», — подумал Старик.
— Я всегда был на своем месте. И сейчас, и тогда. А жалеть тебя нечего и не за что. К тому же я не больно жалостливый для вашего брата. Мне больше людей жалко, которых вы грабите, калечите, убиваете. Так что не попадайся мне на дороге! — Сыщик говорил тихо, но с напряжением и один раз даже непроизвольно скрипнул зубами.
Сизов собрал фотографии, документы, сложил в папку, щелкнул застежкой. Батняцкий неотрывно следил за каждым его движением."
"— Как-то вы со злобой ко мне, начальник, не похорошему. А чего я сделал, если разобраться?
— Ничего путного и доброго ты в своей дрянной жизни не сделал. Зато бандитам поспособствовал: сел вместо них — пусть еще людей убивают! А нам помочь не хочешь, хвостом крутишь, даже шерсти клок с тебя не возьмешь! Обиженного строит! Мы эту падаль все равно отыщем, дело времени! И берегись, если они еще что-то успеют заделать! Крепко берегись!
Стриженый человек в черной робе с прямоугольной нашивкой ""Батняцкий.
Второй отряд"" на правой стороне груди беспокойно заерзал.
— Да какая с меня помощь? Что я знаю? — просительно заныл он. — Ну слышал краем уха, что на дачах местные ребята фраеров динамили: девчонку подставляли и брали на гоп-стоп… А кто, что — без понятия. За что же на мне отыгрываться?
— Вспомни, кто и что про это рассказывал, — перебил майор, не проявляя, впрочем, особого интереса.
— Век свободы не видать — не помню… Так, болтали… Девка, говорили, красивая, ресторанная краля… Больше, честно, не знаю. Я ведь как откинусь, не в Америку приеду, а в Тиходонск, какой мне резон вас дразнить?
Сизов нажал кнопку, и рослый сержант увел осужденного.
Почти сразу же в кабинет вернулся Лезвин. Он был в хорошем настроении.
— Как поработали? Успешно? — улыбаясь, спросил начальник колонии.
— Пока трудно сказать… — Сизов сосредоточенно делал какие-то записи в своем блокноте.
Он дописал и захлопнул блокнот.
— А у вас, я вижу, хорошие новости? Лезвин кивнул.
— С пятого участка два лесовоза прошли, и ребята свои рапорта забрали. Нормально!
Через час пожилой прапорщик вез тиходонского сыщика к поселку. На том месте, где вчера Лезвин тормознул перед сгнившим бревном, два лейтенанта ремонтировали лежневку. Выбравшись на бетонные плиты, «УАЗ» увеличил скорость.
