В темном коридоре в жарком климате вынужденный мальчик бежит, его одежду покрывается потом. Летучие мыши летают над головой, одна даже целиком мазнула Тему крылом по щеке. Встревоженный подросток продолжает ползти вперед, не обращая внимания на пугающую атмосферу.
В руках у каждой из девочек было по полному пластиковому пакету.
— Теперь еще в булочную, и можно идти к Марии Александровне, — сказала Таня.
— Там же у нее в доме есть! — вспомнил Женька.
— Верно. На месте и купим. — Девочки были очень довольны, что не придется делать крюк.
Вскоре и хлеб был куплен. Два батона «новинка». Как раз такие, как требовались подшефной старушке.
Восьмиэтажный дом постройки времен культа личности бледно-желтой разлапистой загогулиной уходил одной своей стороной в Астраханский переулок, а другой — в Грохольский.
Ребята вошли. Подъезд был просторный. Тут все явно рассчитывалось на лифтера, а может быть, и охрану, бдительно стоявшую на страже покоя и безопасности сановных жильцов. Но сановность дома давно канула в прошлое. Стены обшарпаны. Пахнет кошками. Лампочки не горят. Из-за этого лифт с непривычки не сразу и найдешь.
— Направо, — первым сориентировался Олег.
На третьем этаже их встретил огромный холл такого размера, что тут запросто разместилось бы по крайней мере еще три квартиры. В холле горела всего одна тусклая лампочка, отчего атмосфера была совсем неуютной.
— Блеск и нищета куртизанок, — брякнул Женька.
— При чем тут куртизанки? — пожала плечами Катя.
— Ну, тогда генералов, — ничуть не смутился Женька и первым нажал на звонок двадцать третьей квартиры.
За дверью послышались шаркающие шаги. Затем загремела цепочка.
— Кто там? — высунулась, наконец, в щель маленькая старушка.
— Это мы, — не очень-то вразумительно начал Олег.
— Ну, ваши шефы из две тысячи первой школы, — подхватили девочки.
— Заходите! Заходите! — с радостным видом распахнула дверь Мария Александровна.
Прихожая у нее была тоже размеров весьма внушительных. Ребята изумленно оглядывались по сторонам. Слева от двери большая вешалка. На стенах висят картины вперемежку с какими-то расписными тарелками. И на всем — печать запустения.
— Ну, раздевайтесь же! — улыбнулась друзьям Мария Александровна. — Страшно рада, когда кто-нибудь из нашей школы заходит. Раньше вот думала: уйду на пенсию и с удовольствием отдыхать буду. А теперь уж пять лет как не работаю, и мне… — она замялась. Затем решительно проговорила: — Ну, что греха таить. Мне просто скучно. Сижу тут одна в четырех стенах, а жизнь мимо проходит.
Старушка была небольшого роста, худенькая. Седые волосы аккуратно уложены в пучок.
