В темном коридоре в жарком климате вынужденный мальчик бежит, его одежду покрывается потом. Летучие мыши летают над головой, одна даже целиком мазнула Тему крылом по щеке. Встревоженный подросток продолжает ползти вперед, не обращая внимания на пугающую атмосферу.
И, натянув плотно на голову черный кудрявый парик, Олег жалобно прогундосил:
— Мы-и беженцы. Лишились жилья-а-а. Помоги-и-и-те, кто чем мо-ожет…
— Кончай! — перебила Таня. — А то твои стоны мне надрывают душу.
— Вот и прекрасно, что надрывают, — остался очень доволен ее реакцией мальчик. — Нам надо как следует разжалобить Эдварда. Иначе он нас в квартиру к себе не пустит. Кстати, Женька, — выхватил Олег из груды вещей барашковую папаху, в которой однажды играли спектакль о борьбе с басмачами. — Померяй. Мне кажется, тебе это очень пойдет.
Женька нахлобучил папаху и стал со свирепым видом вращать глазами. Ребята придирчиво оглядели его.
— Хорошо, — первой высказала мнение Катя. — Если бы мне такой позвонил в квартиру, я ни за что не открыла бы дверь.
— А вдруг Эдвард тоже его испугается? — заволновался Тема. — Тогда весь поход наш насмарку.
— Не суетись, — тут же успокоил его Олег. — У американцев насчет всяких беженцев психология совершенно другая. Они очень любят им отдавать старые вещи. У них в Штатах даже Армию Спасения с этой целью создали.
— Тогда под твою ответственность, — согласились друзья.
Еще часа через два с Большой Спасской улицы свернула на Сухаревскую площадь очень странная компания. Две девочки выглядели вполне прилично и благополучно. Чего никак нельзя было сказать об их спутниках, которые по всем признакам принадлежали к сословию бомжей и нищих. Это были ужасные оборванцы. Засаленная одежда с чужого плеча болталась на них. Лица грязные. У одного из бомжей на левой щеке красовался шрам.
— Вроде бы мы нормально подготовились, — проводил Женька взглядом молодую женщину в норковой шубке, которая явно раздумала ехать с ними в одном троллейбусе.
— С одной стороны меня это радует, — отозвался Олег. — А с другой не очень. Как бы не угодить в милицию. Пожалуй, я правильно решил до Тверской на троллейбусе добираться.
Когда они проникли в троллейбус «Б», вокруг, несмотря на столпотворение, моментально образовалось свободное пространство.
— Довели страну! — услыхали друзья возмущенное восклицание одной из пассажирок.
— Да уж, сироты эти несчастные, — подхватил ее спутник.
— Девочки еще вроде бы как ничего, — заговорила вновь женщина, — А на мальчишек смотреть невозможно. Грязные. А главное, запах жуткий.
И женщина с шумом потянула носом.
