В глубине особняка Деда Мороза разгорается непредвиденная ледяная волна. Здесь прячутся страшные тайны и чудесные загадки, когда все вокруг кажется необычно живым и ярким ночью. Погружаясь в этот мир фантазий и приключений, Маша открывает секреты ледяных двориков и снежных замков, где каждый узор на стенах хранит свою историю....
Это был Виктор Дорофеев из одиннадцатого «А». Любимый ученик литератора Романа Ивановича, который именовал его не иначе как ч< литературным гением и надеждой школы». Виктор был поэтом. Во всяком случае, так утверждали его родители и Роман Иванович.
— А этому фигли тут надо? — заорал на весь зал Женька. — Тоже в конкурсе, что ли,
участвует?
Олег зажал Женьке рот. Впрочем, Андрей Станиславович, словно бы отвечая на его вопрос, объявил:
— Пока наши конкурсантки обдумывают ответы, Виктор Дорофеев из одиннадцатого «А» прочтет свою поэму «Духовный странник». За это произведение Виктор удостоился второй премии на конкурсе «Молодая поросль России».
— И деньги дали? — поинтересовал
Женька.
— Денег не дали, — солидно произнес Темыч. — Зато теперь ему оплатят полный курс обучения в любом из университетов России.
— Темыч, а чего ты-то терялся? — задал новый вопрос Женька.
— Я-то не терялся, — отвечал тот. — Просто первичным отбором работ ведал Роман. А ты знаешь, как он ко мне относится. И началось это два года назад. Я тогда еще ничего серьезного не написал."
"Темыч стал пробовать себя на ниве изящной словесности лишь в девятом классе. А
— Жалко, — посочувствовал Женька. — Тогда мы бы тебя сейчас слушали. И в Литературный институт свой поступил бы бесплатно.
— Там и так бесплатно, — спокойно отреагировал практичный Темыч.
Тем временем Виктор Дорофеев, который никогда и никому не позволял называть себя просто Витей, выставил вперед ногу и, вскинув голову, торжественно произнес:
— «Духовный странник». Поэма. Посвящается Н. Н.
— Это еще кто? — не сдержался любопытный Женька.
— Так тебе Виктор и скажет! — хохотнул кто-то в
Гордость Романа Ивановича со стоическим смирением ждала тишины. Шуточки в зале, казалось, ее, а вернее, его, ничуть не трогали. Наконец зал умолк. Виктор заунывным голосом начал:
Снега! Снега моей души! По тьме веков бредя на ощупь, Беззвучным шепотом тиши, Я ощущаю рока поступь.
— Ну, завернул, — послышалось из середины зала.
— Ты что-нибудь понимаешь? — повернулся Женька к Олегу.
— Только в общих
усмехнулся тот.
Поэт тем временем продолжал:
Влекомый роком в никуда, Я прорастаю новой силой. Пусть впереди и ждет беда, Сражусь я хоть с самим Атиллой!
— Халтура, — проворчал Темыч. — Причем полная халтура. Нашли, за что давать
премию.
