В 1884 году в России, в драматической усадьбе Эйвазовых, незнакомка Людмила Петровна предлагает вам стать невестой для достойного герцога Васеньки. В это опасное приключение вас тянут не только её злые замашки, но и кровавая смерть владельца дома. Ваш выбор - бежать или остаться — решит будущее девицы и многих других людей в усадьбе....
Я, не сразу поняв, что он имеет в виду, отошла еще на шаг и оценила взглядом всю картину: Ильицкому плащ был несколько узковат – а вот Андрею, должно быть, пришелся бы в самый раз. А главное, по росту вполне подходил: Андрей был с ним примерно одного роста, а вот князь Орлов заметно ниже.
– Этот плащ слишком изношен и выцвел до безобразия, – продолжал озабоченным голосом Ильицкий. Снова он стремился меня убедить. – Андрей бы такое не надел даже в деревне.
– Понимаю, – кивнула я и улыбнулась.
И сама догадалась, что улыбка вышла жалкой.
Потому, резко отвернувшись и ничего больше не сказав, я скорым шагом вышла из дома и направилась к дороге.
Глава восемнадцатая
Обратный путь я проделала за четверть часа, потому как почти бежала и мечтала только о том, чтобы Ильицкий меня не догнал, – мне нужно было побыть одной и подумать сейчас.
– Лида, послушайте! – догнал он меня. – Не смейте делать поспешных выводов об Андрее и в чем-то его подозревать!
– Я никогда не делаю поспешных выводов! – отозвалась я раздраженно.
– Вы постоянно их делаете!..
Но оба мы в этот момент затихли, поскольку где-то в парке за кустами раздался истеричный и взвинченный до предела голос Эйвазовой:
– Я не могу так больше! Не могу!
И, не взглянув на Ильицкого, я уверенно пошла на голос – свернула на одну из прилегающих к главной дороге аллей и сразу увидела сидящую на скамейке в зарослях сирени Лизавету.
"Право, мне не доводилось раньше наблюдать их беседующими наедине, потому я несказанно удивилась. Еще мгновение – и я встретилась взглядом с Андреем. Он, совершенно не изменившись в лице, сказал что-то Эйвазовой – она обернулась и посмотрела на меня заплаканными и измученными глазами.
– Андрей, мы можем переговорить с тобою наедине?
Это произнес Ильицкий, который стоял за моей спиной. Я обернулась, заглядывая в лицо Евгения Ивановича, и, так же как и Лизавета, испугалась: столько холодной ненависти было в его глазах.
