Женька провел в гостиной Олега уже два часа, но сон коварной тьмы все никак не шёл. Каждый звук в доме становился для него ужасом ночи: капли стекла на крыше, проползающая кошка и глухой щелчок приоткрывшейся дверью. Все это вместе с подозрительной пустотой — словно кто-то прячет что-то от него....
Ребята двинулись было к лифту, когда дверь соседней квартиры широко распахнулась.
— Вы, интересно, к кому? — предстала друзьям немолодая женщина. Голова ее была обмотана полотенцем. Олег знал эту женщину. Пианистка Софья Владимировна Вишневская. Вечно страдает мигренями. Судя по полотенцу, у нее как раз сейчас был очередной приступ.
— Сваливаем, — прошептал Женька. Олег жестом остановил его. Похоже, им представлялся случай хоть что-нибудь разузнать о таинственной квартире.
— Ах, это ты, — с явным трудом пробивалась сквозь пелену мигрени пианистка.
— Да мы, Софья Владимировна, вот в эту квартиру, — принялся объяснять мальчик в очках.
— Залили! — выкрикнул Женька.
— Весь потолок в ванной промок! — подхватила Катя.
— Ремонта на штуку долларов! — оглядывал исподлобья женщину Темыч. — Устроили тут наводнение!
— И вообще… — тихим голосом добавила Таня.
— Что, что? — поправила полотенце на голове пианистка. — Где залили? У меня все сухо.
— Да не вы, — поспешил объяснить Олег. — Вот эти, — ткнул он пальцем в дверь бывшего жилища Македонских.
— Эти? — округлила глаза женщина. — А собака откуда? — почему-то с большим недоумением уставилась она на Вульфа, который продолжал деловито обнюхивать дверь.
— Собака наша, — объяснил Олег.
— Ну, слава Богу! — воскликнула женщина и тут же схватилась за голову. — А то я думала, у меня от мигрени уже галлюцинации.
— Никаких галлюцинаций, — деловито заверил Темыч. — Нормальная собака-такса.
— Именно такса, — улыбнулась пианистка.
— А почему она вас волнует? — вырвалось у Женьки.
— Неважно, — отмахнулась женщина. — А вот хотелось бы знать, чего вы в пустую квартиру звоните? Уж ты-то, Олег, должен знать: Македонские давно в Штатах живут.
— Ну, я думал, может быть, кто-нибудь уже в этой квартире поселился, — старался не выдавать волнения Олег.
— Уж это я бы в первую очередь знала, — решительно возразила пианистка с мигренью. — Когда Македонские здесь жили, у меня каждый хлопок их двери в квартире отдавался.
Она с гримасой боли потерла лоб. Видимо, сейчас даже воспоминание усилило боль.
— Нет, никто тут пока не живет, — вновь повторила она.
— Кто же нас тогда залил? — разыграл изумление Олег.
— Поднимитесь этажом выше, — посоветовала пианистка с мигренью. — Вероятно, по стояку протекло.
— Попробуем, — согласился Олег. — Значит, здесь точно никого быть не может? — на всякий случай еще раз спросил он.
