Женька провел в гостиной Олега уже два часа, но сон коварной тьмы все никак не шёл. Каждый звук в доме становился для него ужасом ночи: капли стекла на крыше, проползающая кошка и глухой щелчок приоткрывшейся дверью. Все это вместе с подозрительной пустотой — словно кто-то прячет что-то от него....
— Не кричи так, пожалуйста, мальчик, — поморщилась пианистка. — И без того голова трещит.
— Не выступай, — ткнув Женьку в бок, прошептал Олег.
Тот смущенно потупился.
— Неужели совсем пропал? — таким тоном спросила Катя, будто и впрямь потеряла близкого человека.
— Если бы он нашелся, это было бы просто чудом, — вздохнула Софья Владимировна. — Но, боюсь, что он уже там, — скорбно воззрилась она на потолок.
Женька, откинув со лба длинные волосы, внимательно проследил за ее взглядом. Похоже, он надеялся обнаружить на потолке следы пребывания бывшего капитана.
Прибыв вместе с семейством сына в Соединенные Штаты, старик-капитан поначалу изрядно тосковал. Затем неожиданно ему сильно подфартило. Кто-то из друзей Македонского-младшего рассказал, что некий миллионер подыскивает нового капитана на свою яхту. Петр Кириллович, несмотря на семьдесят с лишним лет, был мужчиной еще вполне крепким. Опыт хождения по морям у него тоже скопился немалый.
— Но, видимо, все складывалось слишком уж хорошо, — продолжала рассказывать Софья Владимировна. — За два месяца до моей встречи с Македонскими Петр Кириллович ушел в плавание к каким-то островам в Индийском океане, где хозяин его намеревался недельку отдохнуть. Как говорили позже, с яхтой была внезапно потеряна связь.
— Ну, ни фига себе! — крикнул Женька. — Кораблекрушение!
— В том-то и дело, что точно никто ничего не знает, — ответила пианистка. — Обломков яхты не найдено. Следов ее гибели вроде тоже никаких нет. И тел погибших не обнаружили.
— Акулы небось сожрали, — мрачно заметил Темыч.
— Вроде там, где предположительно яхта пропала, и акул-то нет, — внесла еще один штрих в свой рассказ пианистка.
