В утреннем мраке "Палас Вербье" скрывается в тени, а служебный лифт открывает дорогу к люку 622 — центру загадочной истории. Официант с завтраком стремительно направляется по коридорам отеля, оставляя за собой тишину и напряжение.
В смысле, прислала мне письмо с Корфу. Мы переписываемся с ней с недавнего времени, я отвечаю ей до востребования.
– Анастасия вам пишет?
– Да, что думает обо мне и надеется, что я прощу ей то, что она совершила.
– А что она совершила? Вы имеете в виду, что она убила Жан-Бенедикта Хансена?
– Нет, я прямо задал ей этот вопрос. Анастасия клянется, что она тут ни при чем.
– Я посмотрю, что можно сделать, – сказал Вагнер. – Я с вами свяжусь попозже.
– Он повесил трубку, – отрапортовал Сагамору инспектор, наблюдавший за этой сценой.
Лейтенант ехал на предельной скорости по набережной Гюстава Адора.
– Задержите его, – приказал он.
В Колоньи, выскочив из засады, полицейские бросились к Макеру, выходившему из будки. Вагнер надолго задумался, сидя с телефоном в руке. Он даже не заметил, что у него за спиной стоит человек, который слышал весь разговор.
Это был Альфред.
– Что вы творите, месье Левович? Вы обещали мне, что с этим покончено.
Лев опустил голову.
– Я не могу поступить иначе, Альфред.
– Ну как же так, вы все испортите! Вы играете с огнем и рано или поздно обожжетесь!
– Вы не понимаете, Альфред. Я не могу остановиться…
•Четырнадцать лет назад
В середине февраля, в день, когда договор купли-продажи на дом у парка Байрона был подписан, Макер и Анастасия сочетались браком в мэрии Коллонж-Бельрива.
Лев, завершив все дела с нотариусом, наблюдал из машины, как они выходят. Вид у них был счастливый.
Значит, она сказала “да”. Вот теперь все и правда кончено. Ему не суждено быть с ней рядом. Он никогда не станет ее мужем.
Лев, убитый горем, подъехал к огромному особняку, который отныне принадлежал ему. Комнаты в нем пустовали. За исключением одной спальни, где одиноко стоял маленький столик с телефоном. Он снял трубку, решив позвонить единственному близкому человеку, который остался у него в этой жизни, – своему отцу.
В центре паллиативной помощи Мартиньи Льву ответила медсестра, и голос у нее был строгий:
– Месье Левович, мы утром пытались связаться с вами.
Лев вскочил в машину и ринулся в Мартиньи, не обращая внимания на ограничения скорости. В палате отца уже сидел месье Роз. По его лицу катились слезы, и Лев понял, что Сол доживает последние мгновения. Он подошел к кровати и поцеловал его в щеку, прощаясь.
– Извини меня за мамино кольцо, – сказал Лев. – Я очень сожалею, что отдал его.
