В утреннем мраке "Палас Вербье" скрывается в тени, а служебный лифт открывает дорогу к люку 622 — центру загадочной истории. Официант с завтраком стремительно направляется по коридорам отеля, оставляя за собой тишину и напряжение.
Поскольку я не сомневался, что ты вернешься домой, я велел ему дождаться тебя и напугать. Все ради того, чтобы Макер удостоверился, что спецслужбы не отстанут от него, пока он не займет пост президента.
– Как ты мог пойти на такое?
– Я сделал это ради нас.
– Ты сделал это ради себя, – возразила Анастасия.
Они молча смотрели друг на друга. Лев заметил такси и поднял руку.
– Поехали, – сказал он. – Сядем где‐нибудь и все спокойно обсудим.
Но она не двинулась с места.
– Я не пойду с тобой, Лев.
– Анастасия…
– Уходи! Умоляю тебя!
Лев нехотя повиновался.
Анастасия шла куда глаза глядят и вскоре оказалась на площади Цирка. Она увидела перед собой кафе “Ремор”, где провела столько времени со Львом в начале их романа. Не зная уже, куда податься, она вошла внутрь и застыла на пороге, увидев за одним из столиков человека, который тоже смотрел на нее с изумлением. Это был Макер.
Она села напротив него. Они помолчали.
– Я очень сожалею, что все так вышло.
– Я тоже.
– Как ты?
– Намного лучше. Я начал новую жизнь. Я влюблен.
– Рада за тебя.
Они долго проговорили в тот день. Решили побыстрее развестись. Им обоим не терпелось перевернуть эту страницу. Расставаясь, Макер спросил, понизив голос:
– Анастасия, мне необходимо знать одну вещь… Ты убила Жан-Бена?
– Нет. С чего ты взял?
– Я заключил это из записки, которую ты подсунула мне под дверь в “Паласе”.
– Когда я убегала из отеля, оставляя позади все, что у меня было, мне захотелось тебе написать.
– Несмотря ни на что? – вскинулся Макер, задетый за живое. – Как мило.
– Я жила не той жизнью, о которой мечтала. Мне не следовало выходить за тебя. Из-за меня ты попусту потерял много лет, и я очень сожалею об этом. Время так дорого, жизнь так коротка. Ее надо посвятить настоящей любви. И любить всем сердцем.
– Значит, ты меня никогда не любила?
– Я никогда не любила тебя так, как ты хотел бы, чтобы я тебя любила.
Она поцеловала Макера в щеку и ушла.
Прошло три месяца.
В начале сентября, теплым осенним вечером публика спешила в Оперу на площади Нёв. Ходили слухи, что новая постановка “Набукко” Верди чудо как хороша, и на премьеру устремилась вся Женева.
В потоке зрителей рука об руку шагали сияющие Макер и Арма. Они заняли места в одной из центральных лож.
