В утреннем мраке "Палас Вербье" скрывается в тени, а служебный лифт открывает дорогу к люку 622 — центру загадочной истории. Официант с завтраком стремительно направляется по коридорам отеля, оставляя за собой тишину и напряжение.
– Нет, это не лезет ни в какие ворота! Я должен был сегодня увидеться с Левовичем, чтобы попросить его об очень важной услуге! Я так и сказал: “У меня очень важное дело”. А его нет! Черт знает что!
– Возможно, я смогу вам помочь? – предложил Макер, упиваясь ситуацией.
Тарногол пристально посмотрел на него.
– Не уверен, – проворчал он, – это действительно весьма деликатный вопрос.
– Мы же смогли договориться пятнадцать лет назад, – возразил Макер. – Благодаря чему вы и являетесь сегодня вице-президентом банка.
– Я тоже выполнил свои обязательства, – заметил Тарногол. – Ты получил, что хотел, в обмен на акции.
– Вот именно, старина, – решился Макер. – Поэтому у нас нет причин сомневаться друг в друге. Давайте заключим новое соглашение.
Тарногол долго думал и в конце концов сдался:
– Ну хорошо. Предлагаю тебе сделку, Макер. Услугу, о которой я хотел попросить Левовича, я перекину на тебя. Взамен я назначу тебя президентом.
– Согласен! – Макер бросился к Тарноголу и энергично потряс его руку.
– Ты просто заберешь для меня один конверт, – объяснил Тарногол. – Это законно и безопасно.
– И все? – удивился Макер.
– И все, – кивнул Тарногол. – Сущая ерунда.
– Сущая ерунда, – повторил Макер, как попугай. – А потом?
– Потом принесешь конверт мне домой, – сказал Тарногол.
– И все?
– И все.
– Сущая ерунда!
– Сущая ерунда.
Они вышли из Розовой гостиной, оба очень довольные. Следуя за Тарноголом к лифту мимо своего кабинета, Макер удостоверился, что Кристины нет на месте, и предложил ему зайти полюбоваться на рабочий стол Левовича.
– Посмотрите, сколько писем у него валяется без ответа, – горько вздохнул Макер. – Черт-те что!
– Безобразие! – возмутился Тарногол, который на таком расстоянии не мог разглядеть, что все письма адресованы Ма-керу. – Как я только мог представить себе Левовича на посту президента?
– Что поделать, дорогой Синиор, – отозвался Макер. – Человеку свойственно ошибаться.
Как только Тарногол ушел, Макер поспешно забрал почту со стола Левовича и свалил обратно на свой. Затем рухнул в кресло, чувствуя, как его постепенно охватывает эйфория. Он никогда не испытывал такого счастья: он станет президентом Эвезнер-банка. Ему удалось изменить линию своей судьбы, не прибегая ни к каким махинациям. Он с презрением посмотрел на “Двенадцать разгневанных мужчин” – теперь ему не придется читать эту белиберду.
