В утреннем мраке "Палас Вербье" скрывается в тени, а служебный лифт открывает дорогу к люку 622 — центру загадочной истории. Официант с завтраком стремительно направляется по коридорам отеля, оставляя за собой тишину и напряжение.
– Солнышко, ты ужинаешь с будущим президентом банка, – сказал он с многозначительной улыбкой.
Она изобразила радость:
– О, как здорово! Ты получил подтверждение от Жан-Бенедикта?
– Нет, до субботы ничего официально не объявят. Разумеется, я хотел подождать, пока все будет точно известно, прежде чем тебе говорить, но я так волнуюсь, что не могу удержаться. В общем, победа за нами!
– Не надо делить шкуру неубитого медведя, – умерила его пыл Анастасия.
– Уже все в порядке, но представь себе, что сегодня утром, придя в банк, я узнал, что совет и впрямь собирается выбрать Левовича.
– Левовича? – задохнулась Анастасия.
– Понимаю твое потрясение, солнышко, я сам обалдел. Нет, только вообрази, какой‐то там Левович возглавит Эвезнер-банк! Эвезнер так Эвезнер, чего уж там! Это все Тарногол замутил. У иностранцев свои причуды.
– И что, Тарногол передумал? – спросила Анастасия.
– Почти. Скажем так, мы с ним заключили сделку.
– То есть?
– Потом объясню. Понимаешь, в глубине души папа хотел, чтобы я стал президентом. И выборы он затеял только для того, чтобы укрепить мою легитимность.
Анастасия не знала, что и сказать, – она‐то считала, что все было как раз наоборот. Абель Эвезнер всю жизнь только и делал, что унижал своего сына. Если бы он хотел, чтобы после его смерти Макер возглавил банк, он бы просто завещал ему свою долю.
Анастасия встревожилась – из‐за Льва, из‐за выборов. Ей расхотелось есть, она бы с удовольствием вернулась домой. Но она побоялась испортить вечер мужу, который буквально светился счастьем и явно умирал от голода. Макер заказал тальятелле с белыми трюфелями и каре ягненка. Она взяла тартар из тунца и лангустины.
– У нас романтический ужин с шампанским, следите, чтобы оно было ледяное! – велел он сомелье.
Но когда в полвосьмого подали закуски, к Макеру подошел метрдотель:
– Простите, месье Эвезнер, вас к телефону.
– Меня? – удивился Макер. – Но никто же не знает, что я здесь.
Он был заинтригован. Выйдя в гардеробную, он взял трубку.
