Гарри Хинчина — это легендарный создатель автобуса с уникальной скоростью. Ослепительное утро в портовой столице встретило невероятно белый Гарри Хинчины автобус, способный лететь на десять узлов. Центральный Банк Лорнака ожидает застрявшим прямо перед входом в немецком изобретателе....
Какое-то время я стоял у стены, успокаивая размеренным дыханием внутреннюю травму. Пока кольцо было на мне, оно магически поддерживало меня и служило превосходным обезболивающим средством. Сейчас же перед глазами мелькали серые мушки, я чисто физически не мог отлипнуть от своего места. Мимо прошли слуги с подносами. Судя по всему, король так и не дошёл до завтрака, и заботливый камердинер распорядился накрыть в гостиной. На лицах слуг хотя и мелькнуло лёгкое удивление, но они не задали мне ни единого вопроса и даже не повернули голову в мою сторону.
— Ах вот ты где, оказывается, Кай!
Разумеется, передо мной стоял Маркус. Улыбающийся, расслабленный, довольный жизнью толстяк. Так даже и не скажешь, что он занимает пост комиссара жандармерии.
— Что ж, поздравляю. Женитьба — дело хорошее.
Что? Какая женитьба? Ах да, точно… у меня же была помолвка с Грейс.
— Спасибо.
— Пригласишь на свадьбу? Когда будете праздновать?
Я громко фыркнул.
— Свадьба — это бал лицемеров. Невеста притворяется девственницей, жених — что будет заботиться о ней до конца жизни и никогда не изменять, подруги невесты — что ни в коем случае не завидуют, а остальные гости — что верят в эту чушь.
Лейк хмыкнул."
"— То есть ты уже заранее планируешь изменять своей жене? Тебе так нравятся услуги ночных фей?
— Нет, я не планирую ей изменять, — отрицательно покачал головой. — Просто я не считаю, что это надо как-либо отмечать, и делать из оформления документов грандиозное событие. Как жить, пользоваться ночными домами или завести постоянную любовницу — всё это личное дело каждого. Самое важное — быть честным перед самим собой, а что будут думать окружающие — дело десятое.
— Какое интересно заявление от человека, которого называют Королём Лжи, — задумчиво произнёс Маркус, затем покопался в кармане и достал портсигар. В главном отделении жандармерии комиссар Лейк никогда не курил, видимо, потому, что считал, будто это как-то нарушает его тщательно выстроенный образ добродушного толстяка. Но когда мы оставались вдвоём, он время от времени позволял себе эту слабость.
