Гарри Хинчина — это легендарный создатель автобуса с уникальной скоростью. Ослепительное утро в портовой столице встретило невероятно белый Гарри Хинчины автобус, способный лететь на десять узлов. Центральный Банк Лорнака ожидает застрявшим прямо перед входом в немецком изобретателе....
Он брал меня на всевозможные карточные игры, требовал говорить, кто врёт, а кто нет, а чуть позже стал водить на подпольные бои без правил наподобие тех, которые проводились в «Старом лосе». Оскар, так звали шефа преступного мира среди своих, был строг, но справедлив. За неправильные или неточные прогнозы мне порой доставались тяжёлые затрещины, но если благодаря моим умениям Одноглазый выигрывал большую сумму, то и в мой карман перепадало несколько фэрнов. Чем взрослее я становился, тем чаще требовались мои услуги.
Благодаря только что проснувшейся магии мы частично корректировали мою внешность. Оскар, как оказалось, и сам был магом, правда, с очень скудным резервом. Но основам использования внутренних ресурсов он меня научил вполне сносно."
"Поначалу в банде Одноглазого ко мне относились с подозрением. Задирали, смеялись, не верили, что я могу быть чем-то полезен.
Чем старше я становился, тем чётче понимал, что Оскар меня вряд ли когда-либо отпустит. И даже не потому, что я был для него фениксом, что несёт золотые яйца, а потому что за время нашего общения я слишком хорошо узнал самого шефа преступного мира.
В таком странном режиме пролетело три года и три месяца. А затем одним туманным утром Оскар пришёл в мою комнату — на тот момент я уже мог позволить себе снимать комнату в рыбацком квартале — и неожиданно сообщил, что готов меня отпустить взамен на одну услугу.
— Но почему вы думаете, что я хочу уйти? — искренне изумился я. На тот момент мне казалось, что я первоклассно владею своими эмоциями. Как оказалось — нет.
— Перестань, Кай. — Оскар потрепал меня по голове и сел на единственный стул в комнате. — На той неделе ты специально мне соврал насчёт тех рыбаков. Ты прекрасно понял, что помимо рыбы они выудили с морского дна что-то ценное, но не захотели делиться ценной добычей.
