Серые волки охотятся на людей, спрятавшихся в горных ущельях. Человечество, ослабленное и беззащитное, вынуждено бежать от голубоглазых хищников. Начинается безжалостная загонная охота, где люди становятся добычей, а выжившие должны найти способ противостоять древнему врагу.
Раздался треск… И наконечник, на который я убил почти сутки, отвалился… Вместе с зауженной частью деревяшки. От обиды я только и успел, что треснуть нахалу по балде оставшимся в руках древком. Думал — выйдет не очень, а получилось хорошо.
Тяжёлый шест врезал по морде между глаз. Зрачки мигнули, хищника чуть повело — и тут же чьё-то копьё вонзилось ему в бок, проскользнув между костяных пластин. Зверюга попыталась вырваться, но я снова махнул древком, занеся его над головой — и в этот раз от души приложил по лапе. Туша завалилась в нашу сторону, а копьё вошло ещё глубже и с треском обломилось.
Ещё долго враг сучил в агонии лапами, мешая своим собратьям… Но с каждой минутой его движения становились всё слабее и слабее. И вскоре враги снова навалились на нас в полную силу. К сожалению, потеряв одного матёрого самца, бестии подтянули ещё троих из низины…
И мы снова начали пятиться. Девушки-метательницы выдохлись и уже не могли так активно поддерживать нас камнями. Нет, они по-прежнему бросали булыжники, но соотношение бросков и попаданий явно изменилось в худшую сторону.
Да и у нас копий оставалось всё меньше… А воевать против зверей топорами и молотами — это то ещё удовольствие. Пришлось бы подпускать бестий куда ближе, чем хотелось бы.
В общем, наверно, мы бы так и не дождались капсулы. Пятиться приходилось всё дальше и дальше. В последний раз мы встали намертво в самом узком месте подъёма. На самой границе обрыва. Дальше — оперативный простор для бестий. А их снаружи по-прежнему оставалось больше, чем нас. И стоило им прорваться, как окружат и добьют.
Но когда нас потеснили ещё чуть-чуть, к строю присоединилось семеро. Трое беженцев, где-то успевших раздобыть медные копья. И ещё четверо наших «новичков», державших в руках копья с кремнёвыми наконечниками.
Наш строй прогнулся под напором бестий, но устоял. Новенькие на флангах принялись со свежими силами бить по матёрым. И те потеряли ещё двоих.
Натиск ослаб, мы перестали пятиться. А потом появились бывшие ближники Влада, уже вооружённые. И мы впервые шагнули вперёд, тесня общего врага. Шаг за шагом мы отвоёвывали спуск.
А затем одна из матёрых бестий встала на задние лапы, как суслик — и взвыла.
Вой — протяжный, злой, обиженный!.. — прокатился над плоскогорьем. А все бестии, что ещё были внизу или оставались на склоне, волной рванули к нам…
И не успели. В небе вспыхнул яркий огонёк, всё увеличиваясь в размерах… А потом с неба приземлилась капсула Пилигрима.
