В душном доме накаливают жар на весь день. Гневное проклятие Яги затачивает сердца, пока неясный заговор Черной Мессы разгорается в глубинах призрачных корней лавы. Жизнь переполнена страхом и надеждой, когда каждый шаг может быть последним.
А может, и не будут, решат, что он опять с какой-нибудь молодкой под телегой прячется…
Наша группа на цыпочках вошла в немецкий храм. Я шепотом отправил Еремеева выставить стрельцов у всех стен. В церкви горели оплывшие свечи. Стены до самого потолка были завешаны громадными росписями на черном шелке. Автор тихо сопел в уголочке. Новичков показал себя во всей красе. Черно-красные фигуры обнаженных демонов кривились в авангардно-кубических изломах и производили невероятно гнетущее впечатление. Хотелось закрыть глаза и не глядя бежать из этого черного ада.
– Завтра же сожгу мазилу проклятого! – сквозь зубы побожился Горох. – Надо же, чего нарисовал. У меня аж колени трясутся…
– Не надо! – так же тихо попросил я. – У парня большой талант. Может, он даже гений. Лучше возьмите его в придворные живописцы…
– Чтоб он и меня так приукрасил?!
– А что? Авангард – искусство будущего.
– Да? – призадумался царь. – Ну, тут, конечно, прямая выгода…
Мы четверо прятались в самом дальнем углу, за колонами. Еремеевские ребята заняли позиции в нишах стен, так, чтобы иметь возможность дотянуться до черных шнурков, удерживающих новичковские работы на гвоздях.
– Долго ли еще, воевода-батюшка? Я на двор хочу…
– Зачем? На дворе нам ловить нечего, они все сюда придут.
– Да я не в этом смысле! Я… ну, на двор надо мне…
– Терпи! – обрезала Яга. – Ох, Митька, ежели только ты мне юбку намочишь, я тебя на веки вечные петухом бесхвостым оставлю…
– Гляди, участковый! – восторженно влез государь. – Идут!"
"Двери в храм скрипуче распахнулись, и на пороге показалась делегация монахов в одинаковых черных капюшонах, скрывающих лица, с горящими факелами в руках. Трое посольских охранников, обнаженных по пояс, внесли небольшую статую рогатого, козлоподобного существа с когтистыми ногами и с женской грудью.
– Пентаграмма! – угадал я.
– Звезда масонская, – подтвердила Баба Яга.
– Пагуба бесовская! – добавил царь.
– А мне не видно… – прогудел Митька.
