В душном доме накаливают жар на весь день. Гневное проклятие Яги затачивает сердца, пока неясный заговор Черной Мессы разгорается в глубинах призрачных корней лавы. Жизнь переполнена страхом и надеждой, когда каждый шаг может быть последним.
Бояре выглядели, словно коты, объевшиеся сметаны. Горох исхитрился угодить всем, даже послу:
– А ты, друг Кнут Гамсунович, больше нас пустыми жалобами не тревожь. Ишь, взял манеру шутки шутить… Утром пишешь – вечером рвешь. На третий-то раз уже не смешно, ей-богу.
Когда царь объявил очередное заседание закрытым и все начали расходиться, Горох незаметно сделал мне знак, щелкнув пальцами. Я шепнул Бабе Яге, что задержусь, чтоб ждали с Митькой во дворе. Она понятливо кивнула и, цапнув парня под локоток, ушла со всеми.
– Ты что же такое творишь?! – обрушился на меня Горох, едва мы остались одни. – Голова твоя еловая, милицейская, ты хоть что-нибудь в международной обстановке понимаешь? Ты на фига мне отношения с немцами обостряешь до крайности?
– Но…
– Молчать! Не перечь государю, ибо в гневе я за себя не отвечаю! Три дня – три жалобы, это как? Ты что ж, генерал, решил, что ежели я на посла при тебе всех собак спустил, то так во веки веков будет?
– Не совсем, но вы…
– Не возражать! – окончательно взвинтился царь.
Горох, конечно, драчун не из последних, но и нас в школе милиции не только дорожным правилам учили. Я профессионально заломил ему руку за спину, не особо задумываясь о последствиях, Горох крякнул от боли:
– Пусти, злодей…
– Драться не будете?
– Ладно… Прощу тебя на сегодня. Да пусти же, кому говорят!
После чего мы сели рядком, и я обстоятельно рассказал государю весь парад последних событий.
– Где посол?! Да я ему сейчас все рога поотшибаю, козлу недоверчивому!
– Не надо! – Я успел оттащить его величество от двери. – Это уж точно лишнее… Не волнуйтесь, мы накроем всю банду, но раньше времени хватать всех подозреваемых – глупо.
– Так и по хвостам бить – проку мало! – опомнился царь, вновь напуская на себя вид бывалого милицейского полковника.
– Вам должность не позволяет, – засомневался я, – да и бояре наверняка такой хай поднимут… Не царское это дело.
– Царское! Очень даже царское! – надулся государь.
