В душном доме накаливают жар на весь день. Гневное проклятие Яги затачивает сердца, пока неясный заговор Черной Мессы разгорается в глубинах призрачных корней лавы. Жизнь переполнена страхом и надеждой, когда каждый шаг может быть последним.
– Тогда они просто «залягут на дно» и, подобрав другое место, тайно проведут мессу там, а мы будем охранять пустое помещение. Я не хотел бы их спугнуть…
– Ладно, – решилась Яга, – охрану я свою посажу. У моего Василия в немецкой слободе две крали есть, попрошу, чтоб по-свойски договорился. Из бюджета отделения оплатишь сметаной.
– Не понял?
– Ваське, я говорю! Коту моему… – доходчиво объяснила бабка.
– А-а-а… – допетрил я. – Он, в смысле кот, договорится с… кошками? И они ему сообщат, когда начнется месса? А он подаст докладную мне, в общем, за ведро сметаны?
– И крынки будет предостаточно.
Перебивая наш разговор, из сеней раздался приглушенный спор, кто-то рвался меня видеть, а Митька не пускал. Мы невольно прислушались…
– Пошел прочь, носатый! Сказано тебе, не пойдет участковый на ночь глядя. (Вместо ответа какая-то хриплая ругань, хлопанье крыльев и крики, напоминающие карканье.) Уйди! Уйди, по-хорошему прошу, а не то как дам, вон, помелом поперек клюва! Утром прилетай со своим сообщением…
– Митька! Ты с кем это там воюешь? Пропусти человека.
– Да ежели б человека, рази б я не пустил? – жалобно прогудел Митькин бас, дверь распахнулась, и в горницу, поклонившись, вошел большой черный ворон! Здоровенная птица с блестящими перьями, умными круглыми глазами и опасным клювом сантиметров в десять.
Ворон величаво прошагал ко мне, склонил голову в коротком поклоне и на чистом русском доложил:
– Кощей Бессмертный хочет тебя видеть.
– Да неужели? Я бы тоже охотно на него полюбовался, желательно в тюремной камере…
– Не шути, гражданин начальник.
– Что за дело? – перемигнулись мы с бабкой.
– До конца сам не ведаю. А только просил передать хозяин мой, что в Лукошкине сила иноземная поселилась и она ему все карты путает. Он тебе поможет, ты – ему. А уж как все кончится, так вы тогда между собой до конца биться будете.
– То есть нам предлагается временное перемирие и заключение союзнических обязательств с целью вытеснения западных интервентов?
– Да, – подтвердил ворон, – собирайся, я провожу.
– Поздно уже… – Я мельком глянул в окно.
– Кощей ждать не привык.
– Перебьется, – сурово заявила Яга. – Раз уж он сам в союзники к милиции набивается, то должон и наше мнение уважать. На ночь глядя никуда не полетим. Вот утро наступит, там и посмотрим…
Ворон сделал неуловимое движение, сходное с пожиманием плеч. Я встал из-за стола:
– Итак, до завтра.
