Четыре подруги становятся жертвами серии странных несчастий: одна умирает от отравления грибами, другая гибнет в пожаре, третья едва выживает в автокатастрофе, четвёртую преследует маньяк. Кто стоит за этой чередой трагедий и что связывает их жизни? Детективный триллер о мести, тайнах...
Нет, ни тени иронии не было на его лице. Он старательно, въедливо, буквально отвечал на мой вопрос.
– Это есть Катья, – он постучал ногтем по лицу моей клиентши. – Я видел ее два, много – три раза. Мы бываль у нее дома, и она приезжаль однажды к нам.
– Одна?
– Да, одна… Прочих человек с этого фото я никогда не видель, но, думаю, это есть коллеги Валентины по ее фаллширм шпорт… парашут спорт…
Если учитывать, что девушки были в парашютных костюмах, а на снимке виднелись снаряженные парашюты, то проницательности немца позавидовал бы сам Макс фон Штирлиц.
– Это есть опять Катья, – Лессинг взял вторую, цветную, домашнюю фотографию и пощелкал по ней пальцем. – А это есть… нет, я не знаю, кто это есть… – немец постучал пальцем по лицу Марии. – Она никогда не бываль у нас… Этот человьек я также не знал совсем, – Лессинг указал своим холеным ногтем на изображение Мэриного кавалера. – А этот… – палец немца затормозил над Дьячковым, – я не знакомился с ним… Но… Но…
Казалось, Ганс-Дитрих припоминает что-то. Затем он спросил:
– Он есть супруг Катьи?
– Да.
– Я никогда не был знакомиться с ним, – продолжил в задумчивости немец, – но я имею чувство, что я где-то видеть его…
– Где? Когда?
Лессинг прикрыл глаза, что-то припоминая.
– Он есть худой? – спросил он. – Худой? Неслаженный?
– Нескладный, – автоматически поправил я. – Да, это так.
Похоже, я заразился от немца его манерой коверкать русский язык.
– Да, он худой, не очень складный…
– Я не могу сказать, что я есть совсем уверен… Но я видель этот человек здесь, в нашей дьеревня.
– Где? У вас дома? – не понял я.
– Нет, – покачал головой Лессинг, – здесь, в дьеревня. Он ходить от дома к дом. Я видель его из окна. Из окна шляфтциммер… спальнья…
– Когда?
Я был, признаюсь, поражен.
– Этом году. Уже ф этом. Я приезжать, – Лессинг на секунду задумался, припоминая, – четвертое януар. День, когда я его видеть, было пятого числа, много – шестого.
– Пятого или шестого?
– Нье уверен. Или пятого – или шестого.
– Но вы уверены, что это – он?
– Я думаль, да, – покивал немец.
Вот это да! Что нужно было господину Андрею Дьячкову, гражданскому мужу моей клиентки Кати Калашниковой, здесь, в непосредственной близости от места преступления?! Точнее – если иметь в виду перерезанные тормозные шланги обеих лессинговских машин – вблизи от места двух преступлений?!
– А что делал здесь этот человек? – спросил я."
"– Ничто, – пожал плечами немец. – Ходить. Смотреть.
