В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
Не так много радостей в жизни, чтобы еду превращать в заправку: забрасывать калории в организм на бегу, без разбора и вкуса. А диеты пока побоку. Полнота ей пока не грозит. Талия по-прежнему шестьдесят два сантиметра, бедра – восемьдесят восемь. Почти евростандарт.
И только Катя, предвкушая, нацепила на вилку первый кусочек сосиски, как раздался телефонный звонок. Она не раз уже замечала за телефоном подобное подлое свойство.
Чертыхаясь, бросила вилку, сняла трубку. Голос в ней заставил забыть об обеде – звонил пограничник из Шереметьева.
– Катя? – спросил Бережковский.
– Да, да, это я, – нетерпеливо ответила она.
– Нашел я твою Маркелову.
– Ну и?..
– Секунду…
Бережковский крикнул кому-то – там, у себя, в Шереметьеве: «Начинайте без меня, я сейчас!» Потом сказал в трубку:
– Извини.
– Ничего.
– Так вот, твоя Маркелова М. А. вылетала из Шереметьева-два двадцать второго июня девяносто восьмого года. Если хочешь знать, тем же рейсом следовал некий Маркелов Б. Е. Билет был с открытой обратной датой.
– Куда они летели? – нетерпеливо воскликнула Катя.
– Маршрут: Москва – Нью-Йорк – Кливленд.
– Я так и знала… – прошептала Катя.
– Что? – не понял Бережковский.
– Нет-нет, ничего… Спасибо тебе большое… Ошибка исключена?
– Обижаешь. И вот еще что: обратно Маркелова вернулась одна. Маркелов Б. Е. границу России не пересекал.
Вот так-так!
– Володенька, с меня причитается. Заеду… Домашний телефон у тебя, наверное, сменился?
Секундное замешательство.
– Звони лучше сюда, – проговорил пограничник.
– Поняла, – произнесла Катя, а сама подумала: «Что ж у тебя за ревнючая жена, если ты даже невинного звонка боишься?.. Ну, ты попал, пограничник!..»
И добавила хрипловатым интимным голосом (пусть он, дурак, пожалеет, что меня не дождался!):
– Спасибо тебе большое, Володенька. Я – твоя должница.
Обед (или ужин?) Катя доедала уже безо всякого вкуса и удовольствия.
«Маша… – растерянно думала она. – Маша…» Мысли роились в голове, они были разрознены и никак не хотели укладываться в логическую цепочку.
«Маша… Единственная из нас, кто не пострадал… Она летала к О'Гару… – В том, что коль скоро Маркелова летала в Кливленд – значит, она летала к О'Гару, у Кати сомнений не было. – Она собиралась разбогатеть… О'Гар – мультимиллионер… Но у нее, кажется, ничего не вышло… Она вернулась из Америки ни с чем…»
«Ну, и что с того?.. При чем здесь все мы?.. Зачем нас-то убивать (если, конечно, допустить, что все это делала Машка)?..
