В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
Орала тогда из автомата так, что, казалось, разносится по всей Тверской: «Андрюша, я люблю тебя! Я люблю тебя, Андрюшенька!»
В Огайо сейчас начало первого ночи. Или даже второго. Она никак не могла сосчитать. Ну, ничего, барышне на телефоне О'Гар платит, наверно, хорошие деньги, за них можно и проснуться.
– Good evening!..[33] – столь же сердечно, как и вчера, поприветствовала ее юная леди.
Чудно: для них там еще длился вчерашний день.
Катя не дала личному секретарю господина О'Гара представиться по всей форме.
– Это Катя Калашникова, журналистка из России, из Москвы – журнал «Адреналин»…
– Оо-у, Катья!.. Вам очень, очень, очень повезло! Я созвонилась сегодня с господином О'Гаром, и – можете себе представить! – он сейчас как раз находится в России! Именно в Москве! И он охотно встретится с вами!
Павел, 9 января, деньЯ решил, что к дому Калашниковых, который расположен неподалеку от метро «Динамо», мне быстрей всего будет добраться кружным путем: сейчас по Рублевке вырулить на Кольцевую.
Было без семи двенадцать, когда я вылетел на Кольцевую. Перестроился в крайний левый ряд и понесся со скоростью сто сорок. Моя «восьмерочка» с усиленным роторным движком могла выжать и больше, но над Кольцевой стояло грязное марево. Слякоть из-под колес машин вздымалась в воздух и не успевала оседать. Обычные, совсем не усиленные щетки на лобовом стекле «восьмерки» с трудом справлялись с грязюкой.
Когда я миновал поворот на Волоколамское шоссе, в кабине зазвонил сотовый телефон. За шумом мотора и свистом ветра я с трудом расслышал сигнал. Кажется, мобильник прозвонил раз восемь. Я схватил трубку (она лежала на соседнем сиденье) и прокричал: «Алло!»
– Паша?
Это был женский голос. Я почти не верил своим ушам.
– Катя?! Милая! Где вы?
Она что-то ответила. За шумом я не понял что и стал инстинктивно сбрасывать скорость.
– Где? Я не понял! – выкрикнул я в трубку.
– На Тверской… – донеслось до меня сквозь треск эфира и громыханье автомобиля.
– Где?!
– На Тверской, у телеграфа. Я звоню из автомата.
– С вами все в порядке?
– Да, – она, кажется, даже удивилась вопросу. Голос ее звучал бодро, а точнее сказать, радостно.
– Куда вы исчезли? – прокричал я.
