В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
Здесь мне надо было бы повернуть налево, если б я хотел повидаться с господином Дьячковым. Ничего: пусть, сволочь, посидит, подождет, понервничает. Арестовать его мы всегда успеем. Раньше всего я хотел увидеться с Катей.
Теперь она оставалась последней живой и невредимой из всей их парашютной четверки. Я не хотел, чтобы с ней что-нибудь случилось. Это был бы удар по моему самолюбию детектива. И по мне лично.
А сейчас гарантировать ее безопасность я мог только в одном случае: если она все время находится рядом со мной.
Часы Центрального телеграфа на Тверской показывали 12.46. И температуру минус два по Цельсию.
В «Макдоналдсе» гужевался народ. Я никогда не мог понять, чего такого притягательного наши люди, воспитанные на гречневой каше, находили в этих канадских булках с котлетами. Холестерин, и только. Да и персонал уже давно не улыбается, а норовит шваркнуть тебя тряпкой по ногам.
Я огляделся.
– Паша! – замахала мне от окна Катя.
Она улыбалась мне. И я был чертовски рад ее видеть – здоровой, невредимой и даже веселой.
Я пробрался к ее столику.
– Снимайте свою куртку. Садитесь, – на правах хозяйки пригласила она.
Я повесил куртку на спинку стула, сел рядом с Катей. Она была прелесть. Черные волосы. Голубые глаза. Полные губы. «Ради такой женщины, – подумалось мне, – можно спозаранку носиться по городу. И даже съесть ненавистный гамбургер…»
– Ешьте, – приказала она. – Ешьте, пока не остыло. Я вам взяла «биг-мак». И картошку. И кофе. Вы ведь предпочитаете кофе?
– Да, но…
– Не волнуйтесь, угощение я включу в ваш счет… Шутка… Ешьте спокойно… У нас с вами на сегодня еще много дел…
Настроение у Екатерины Сергеевны было более чем хорошим.
Я вгрызся в «биг-мак». Надо отдать должное здешней пище: голод она забивала. Катя попивала чаек.
– Почему вы вышли из дома? – спросил я, проглотив первый кусок. – Я же вам запретил…
– Были дела… – загадочно отвечала Катя.
– Дела?
– Наше с вами дело. Сейчас я расскажу. Очень много разных новостей…
И пока я вталкивал в себя заморскую котлету, Екатерина Сергеевна, по-преподавательски емко формулируя, поведала мне о том, что ей удалось разузнать вчера – причем не выходя из собственной квартиры.
– Первое, – сказала она. – Наш патентованный аэродромный маньяк Никитка здесь ни при чем. Я узнала точно: он с прошлого ноября в СИЗО.
– Ему повезло, – пробормотал я.
