В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
– Вряд ли в наших СИЗО, – со смехом сказала она, – такой вольготный режим, что люди могут выходить оттуда, когда им захочется, и палить в автолюбителей… И подпиливать тормоза… Я имею в виду, конечно, не всякую там мафию – те могут! – а простого человека, вроде Никитки. Или я не права?..
Я покивал в том смысле, что она совершенно права. Рот у меня был занят булкой.
Далее Екатерина Сергеевна поведала мне, как она вспомнила об этом американце, Джейке О'Гаре. Рассказала о своем походе в сеть. Что она узнала через Интернет: он не просто парашютист-любитель, но хозяин заводов, газет, пароходов.
Затем Катя торжествующим голосом объявила о том, что полтора года назад Мария Маркелова – видимо, вместе со своим сыном Борисом – летала (втайне, втайне!) в США – причем именно в Кливленд!
– Она могла летать туда на слет парашютистов, например, – усмехнулся я. – Или навещать тетушку Сару. Или осматривать Бруклинский мост…
– Мост в Нью-Йорке, – поправила она.
– Не важно… Где доказательства, что она летала туда именно к О'Гару? А если даже и так – то что это конкретно доказывает?
– А вот об этом мы его самого скоро и спросим! – с плохо скрываемым торжеством объявила Катя. – Он здесь, недалеко. В десяти минутах езды.
– Вот как?
– Господин О'Гар в Москве. В отеле «Балчуг-Кемпински». И у нас с ним встреча. Сегодня, в четырнадцать ноль-ноль.
…Я так и не рассказал Екатерине Сергеевне о гибели Маши. Не знаю, почему. Возможно, мне не хотелось портить ее, в общем-то, безоблачное настроение.
Мы закончили трапезу, встали из-за столика. Катя надела свое короткое стильное пальто. Она казалась мне сегодня очень юной – и очень беззащитной. Когда мы вышли из канадской котлетной, Катя взяла меня под руку.
К нам подшаркала нищенка – разухабистая старуха с хитрыми глазками.
– Помогите на хлебушек!
От бабки отчаянно разило спиртным.
Я отмахнулся обычным:
– Бог подаст."
"Но Катя поспешно извлекла из кармана мелочь, сунула монетки старухе и ускорила шаг, спеша миновать пьяную благодарность.
Я грозно зыркнул на бабку – та ответила пренаглейшим взглядом. Нагнал Катю, осторожно взял ее под руку. Сказал в пространство:
– Бабулька-то ого-го сколько загребает «на хлебушек»…
– Знаю, – досадливо ответила Катя. – И эту бабку я знаю – давно, еще с института. Она всегда у телеграфа крутилась.
– А, так вы у нее давний спонсор…
Катя пожала плечами.
