В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
– Да, как говорит русская пословица: в деньгах не есть счастье… О'кей, я расскажу вам… Я really [37] завещал часть своих денег этим четверым русским женщинам… Как память и благодарность, что они спасли мою жизнь… Я разделил some money[38] между них… Каждой из них в равной доле…
Катя ничего мне не рассказывала о спасении жизни Джейка – но я решил оставить этот разговор на потом. Сейчас не до этого. Меня более всего интересовало завещание.
– Получат ли, по условиям вашего завещания, свою долю – в случае смерти или гибели кого-то из девушек – родственники каждой из них? – спросил я и уставился на американца.
Это был очень важный вопрос.
– Нет, – покачал головой О'Гар. И еще раз проговорил: – Нет. Ни центс.
«Значит, – подумал я, – с господина Дьячкова можно снять все подозрения. Ну и слава богу. Значит, он все-таки просто коварный изменщик, а не хладнокровный убийца… Хотя неизвестно, судя по реакции Кати, что для нее было бы легче…
И герр Лессинг, супруг несчастной Валентины, в этих преступлениях тоже не замешан… У них просто не было стимула…»
– А кто же тогда, – спросил я, – получит деньги той женщины, которая умерла или погибла?
О'Гар раздумывал.
– Еще двойной виски, лед, кола! – выкрикнул он проходившей мимо официантке. Та уважительно поклонилась.
Наконец американец решился.
– Если какая-то девушка умирает раньше меня, то деньги делят между теми, кто остается… Соответственно, доля каждой живой девушки будет возрастать за счет тех, кто умер…
– Вот оно как! – пробормотал я. – Ну, а если они, не дай бог, погибнут все четверо?
– Тогда все деньги будет иметь аэроклуб в Колосове… А точней – чтобы было меньше бюрократизма и налогов – его начальник Иван Фомич Громико…
– О господи… – выдохнул я.
Иван Фомич Громыко. Воздушный ас. Отец родной для Насти, Кати, Вали, Маши…
– Джейк! – обратился я к американцу. Кажется, это был последний существенный вопрос. – Кто мог знать – здесь, в России, – об условиях вашего завещания?
– Я могу говорить точно, кто знает. Это Мэри Маркелова. Я уверен в этом.
Да, жаль, что я все ж таки не заказал виски. И плевать на всяких там гаишников.
Кажется, все становилось на свои места. Дело словно высветилось пронзительно-белым, безжалостным, меркантильнейшим светом.
Итак, по порядку."
"Мария Маркелова каким-то образом – наверное, в то время, когда она была в Штатах, – прознала об условиях завещания Джейка. Бестолковая, много и сильно пьющая, она в последнее время дружила с Фомичом.
