В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
Ей было явно неприятно упоминание о господине профессоре.
Я ходил по комнате – так мне лучше вспоминалось и рассказывалось.
– Это было бы со стороны Маши, подумал я тогда, прекрасным ходом. Если она преступница, конечно… Чтобы замести следы и отвести от себя подозрения, устроить в собственной квартире пожар и уничтожить в огне кого-то постороннего… Какой спрос с мертвого?! Наверное, Маркелова поступила в тот вечер так: сперва выгнала господина Дьячкова… Мне почему-то кажется, что она вертела мужиками, как хотела… – между прочим заметил я.
Я сделал еще пару кругов по комнате.
– Она хорошо знала, что та консьержка, которая дежурила в ту ночь внизу в ее подъезде, относится к своим обязанностям довольно-таки халатно – поэтому будет скорей всего мирно спать и не заметит ее ухода. Поэтому Маркелова преспокойно вышла из своего дома – задолго до того, как приехали пожарные… Где она скрывалась, где предполагала жить и по чьим документам – это, наверное, выяснит милиция… Может, по документам той несчастной, которую она заманила к себе и убила…
– У вас нет сигарет? – хриплым голосом прервала меня Екатерина Сергеевна.
– Я не курю.
– I havn't cigarettеs, but may be you would like a cigar?[41] – спросил О'Гар.
Катя поколебалась, затем махнула рукой:
– Давай.
Джейк выполз из кресла, дошел до платяного шкафа и достал из внутреннего кармана своего пиджака два серебряных футлярчика с сигарами, золотую машинку для обрезки и золотую зажигалку «Ронсон». Раскрыв футлярчики, он обрезал кончики обеих сигар, одну с полупоклоном подал Кате, а другую засунул себе в рот.
Комната наполнилась удушливым дымом.
Катя закашлялась.
– Do not inhale, just take it in your mouth,[42] – предупреждающе проговорил О'Гар.
Катя откашлялась, вытерла платочком выступившие слезы.
