В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
– Прости, Пашенька, – проговорила она. – Ты мог бы продолжать.
– Сэнк ю соу вери мач,[43] – иронически пробормотал я.
Отогнал от лица ядовитый дым и проговорил:
– Кроме того, я хотел бы обратить ваше внимание, господа, вот на какой момент… У дверей «Балчуга» я также задал вопрос господину Дьячкову, зачем он бродил в окрестностях особняка Лессингов… Тот ничего определенного мне не ответил, однако я спросил его: ты за кем-то следил? И понял его так: да, следил… Но за кем? И почему?.. Я подумал о том неожиданном признании, которое он сделал в холле «Балчуга» – о своем романе с Машей… И у меня возникла такая версия: перед тем, как профессора видели в поселке у Лессингов, он – наверное, неожиданно, без звонка – приехал к Мэри…
– О господи!.
– …Что-то в ее поведении, – продолжал я вещать, расхаживая по номеру, – или же в ее внешнем виде – насторожило тогда профессора… Ну, допустим: одета она была по-походному, разговаривала с ним грубо, старалась от него поскорей отделаться… Или была как-то необычно загримирована… Или переодета так, что сама на себя не похожа… Словом, заинтригованный или же приревновавший ее к кому-то, профессор решил потихоньку проследить за ней… И она привела его на дачу к Лессингам… Вот почему профессора так уверенно опознали жители поселка…
– Сплошные натяжки, – холодно сказала Катя.
"– Показывал. А не опознали они ее оттого, что, повторяю, она могла быть загримирована или переодета… Однако согласен с вами, милейшая Екатерина Сергеевна: это все – мои домыслы. Никаких улик у меня нет. Пока нет… Хотя этот мой домысел прекрасно объясняет, когда и как Мария Маркелова перерезала тормозные шланги у машин Лессингов.
Катя несогласно скривила губы, но ничего не сказала. Сигара бесполезно дымилась в ее руке. О'Гар попыхивал своей, развалясь в кресле и добродушно-иронически поглядывая на нас, словно мы разыгрывали перед ним диковинное представление. Этакий хеппенинг с человеческими жертвами.
Ядовитый сигарный дым заполонил всю комнату. Я подошел к окну и распахнул форточку. На меня хлынул морозный январский воздух.
