В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
Жил все это время где-нибудь у двоюродной бабушки в Малаховке – и помогал, кстати говоря, Маше совершать убийства…
– Еще один момент, – сказала Катя. – Вам, Павел, не показалось странным, что адвокат Джейка вот так легко и просто, всего за какую-то там сексуальную услугу, выдал Машке тайну своего клиента? Рассказал ей все о завещании?
– Показалось.
– И мне показалось… А может, – продолжила Катя, – мистер О'Гар лукавит? Точнее говоря, врет? Может, Машка не адвоката, а его самого, Джейка, соблазнила? Он растаял и все ей рассказал? Все о своем завещании?
Я минуту подумал и сказал:"
"– Запросто может быть и такое! Адвокаты вообще-то – народ скрытный… А уж американские – тем более… Выдать тайну клиента – преступление почище уголовного… Запросто можно и под суд угодить… Так что вполне возможно, что Джейк всю эту историю для нас с вами выдумал… Для того чтобы все вокруг были, извините, в дерьме, а он весь в белом… А у вас, должен заметить, уважаемая Екатерина Сергеевна, голова работает неплохо… Даже в столь поздний, точнее, уже ранний час…
– Спасибо за комплимент, – чуть склонила голову Катя.
– И последнее, – сказал я. – Вы бы хотели, Екатерина Сергеевна, чтобы я продолжил свои … э-э… изыскания?
Катя пристально посмотрела мне прямо в лицо.
– Угроза моей жизни миновала?
– Думаю, да. Если не будете ездить на красный свет.
Екатерина Сергеевна едва заметно улыбнулась.
Я видел, что она отчаянно борется и с усталостью, и со сном, и с возбужденным состоянием, которые принес нам этот долгий-долгий день.
Но, по иронии судьбы, в гостинице остались свободными два номера. И в каждом из них недавно совершались преступления: номер Фомича, где мы теперь сидели, а за стенкой посапывал мистер О'Гар, и Катин номер – с подушками, изрезанными Машиным ножом. Поэтому я понимал – идти к себе ей вовсе не хотелось.
– А еще Джейк сказал, – добавила Катя, – что он очень разочарован в нас. Если бы он предполагал, что его благой порыв приведет к стольким смертям, он бы ни в коем случае не оставил никому из нас ни цента.
– Вы-то здесь при чем? – пожал я плечами. – Все дело в Маше…
– Все дело в нас – русских! – вдруг зло выкрикнула Екатерина Сергеевна. – Вечно мы перед Западом так: то гавкаем, то косточку клянчим, то – между собой деремся… Как собаки дворовые!.. Загадочные, блин, русские души!..
Был уже тот поздний, или ранний, час. За окном стояла предутренняя тишина.
