В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
Он оставил Екатерине Калашниковой и Валентине Крюковой-Лессинг по триста (все ж таки по триста, а не по сто!) тысяч долларов. Остальной свой капитал – включая недвижимость, вклады в банках и акции американских «голубых фишек» О'Гар поделил между благотворительными фондами.
Борису Маркелову, проживающему в США и женатому на афроамериканке старше его на восемь лет, Джейкоб оставил один миллион долларов наличными. Через несколько месяцев завещание должно вступить в законную силу.
Правда, Борис Маркелов тут же подал в окружной суд Кливленда исковое заявление.
– Но я безусловно уверен, что у этого юноши ничего не получится, – лучезарно заверил Катю американский юрист. – Мы, я уверен, достигнем с ним мирового соглашения…
…Лазерный диск с вальсами Шопена доиграл. У Кати как раз начали слипаться глаза. Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, было: «Скоро я, наверное, смогу рассчитаться за свой «Пунто».
…Двадцать третьего марта весна наконец победила. Всю ночь шел дождь, смывая грязный московский снег. А ранним утром в окно спальни нахально вломилось настоящее весеннее солнце.
Катюша открыла глаза и улыбнулась: «Ни уроков, ни лекций! Целый свободный день впереди. А погодка-то сегодня – прыжковая!..»
Но на аэродром Катя, конечно, не поедет. Ни сегодня, ни когда-либо еще.
Коттеджный поселок на шестом километре по Алтуфьевскому шоссе проснулся.
Выруливая, словно в слаломе, меж лежащих на поселковых дорожках куч гравия и песка, Катя подъехала к Валиному коттеджу. Ворота, как всегда, распахнуты. Валька, заслышав тарахтенье «Фиата», ждет ее на пороге дома – в своей обычной загородной спецодежде: растянутых трениках и старинном, еще времен аэродрома, свитере.
Катя подруливает прямо к порогу.
– Ты еще в дом мне въехай! – голосисто, точно так же, как всегда, кричит Валя. И широко улыбается.
Катя, подъехав еще ближе, прямо к крыльцу, выходит из машины.
Обнимает подругу. С удовольствием замечает, что ее объятия крепкие, а на щеках играет румянец.
– Ну как ты, как? – не терпится Кате.
– Не дождетесь! – браво отвечает подруга. – Вчера на томографию ездила. Прикинь, заросло все.
