В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
Там и люди хорошие, надежные…
Бабушка терпеливо выслушивала Настины рассказы о том, как идет подготовка к первому прыжку. Потом о том, как страшно было делать десятый прыжок, когда они выпрыгнули в глубокой облачности и на ощупь летели в тучах к аэродрому. А затем – восторженные отзывы о легком и послушном парашюте-«крыле»…
У внучки даже была мысль рассказать бабуле о том, что, когда парашют открывается, она испытывает настоящий, чисто физический кайф. Ловит оргазм почти на каждом прыжке. Настя специально затягивала парашют покрепче, чтобы ремни поплотнее впивались в ноги и в грудь.
Настя так и не узнала, что бабушка каждый вечер истово молится богу: просит для Насти здоровья и мягкой посадки.
– Сигать с самолета – дело нехитрое.
Даже сама хотела с парашютом полетать – пока Настя не убедила ее, что после семидесяти прыгать уже не разрешают.
– Слышь, Кать, малиновый подъехал.
«Малиновыми» Валя презрительно называла «новых русских», которые теперь частенько появлялись на аэродроме. Некоторые их них на самом деле были одеты в малиновые пиджаки, порой даже в них, дурачки, прыгали – и парашютные ранцы оставляли на яркой ткани безобразные грязные полосы.
Катя подтянулась к окошку. У входа в гостиницу, триумфально пискнув тормозами, остановилась ярко-оранжевая машина.
– Ха, новый русский! Старье какое-то! – прокомментировала Катерина.
– Глянь, глянь! Это же Настька! – ошеломленно выдохнула Валя. – Сама! На машине!
Катя прищурилась. У нее были стандартные для интеллектуалки «минус три». Но она никогда не брала на аэродром очки – доктор моментально выгонит. Прыгала в контактных линзах, каждое утро вставляла их, мучилась – и тряслась, чтобы никто не засек.
– Точно – Настя, – подтвердила Валентина. – Эх ты, слепуля моя… – О Катиной тайне с плохим зрением знала только она. Она же и проходила за подругу медицинскую комиссию."
"Настя увидела свет в их окне, приветливо махнула рукой. Валентина замахала в ответ – заходи, мол. Ей не терпелось вызнать, откуда взялась машина и сложно ли ее водить. Настя кивнула – сейчас зайду, только вещи достану.
