В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания.
На веревке через люк черпали ведром солярку и сливали в баки. Муторная работа, но все же легче, чем таскать снаряды.
Закончили заправку уже в темноте. Одежда пропиталась соляркой — мне казалось, что даже воздух, который я выдыхал, пах соляркой.
— Теперь отдыхаем, утром в дорогу.
Каждый устроился, где мог. Я пристроился на броне моторного отсека. От мотора — тепло, только уж очень жестко. Проснулся посреди ночи от холода. Металл остыл и не грел, а забирал тепло. Нырнул в танк, а там уже устроиться негде. Башнер на полу башни калачиком свернулся, механик-водитель и стрелок внизу, в отделении управления. И все, места больше нет. Тесновато в танке. Снял с сиденья старый промасленный ватник, вылез из танка и улегся на земле, бросив под себя телогрейку. Мне показалось — только задремал, как прозвучала команда: «Подъем!»
Встали, умылись из колонки, попили воды — есть-то все равно нечего. Завели моторы и — в путь. Где по дорогам, а где и напрямую, по полям. Танк — не машина, пройдет везде.
Вот незадача! Майор ли ошибся, карта ли подвела, только вышли мы западнее Дорогобужа.
На дорогу выскочил боец, замахал руками:
— Стой!
Колонна встала.
— За лесом немцы уже!
Вправо и влево от дороги виднелись окопы пехотинцев. М-да, жидковатая оборона.
Майор уточнил, где Дорогобуж, мы развернулись и, проехав километров пять, свернули на грунтовку влево.
Через четверть часа впереди показались домишки. У крайнего дома маячил часовой.
Колонна остановилась, и майор хотел узнать дорогу, но часовой округлил глаза и кинулся за дом, истошно крича по-немецки. Похоже, вляпались! Дальше по улице стояли мотоциклы и грузовики. Не наши машины, не «ЗИС-5» или полуторки, а немецкие «Опель-блитц».
Молодец майор, быстро сориентировался — махнул рукой, захлопнул люк. Танк его взревел и ринулся вперед, давя мотоциклы. Мы последовали его примеру — крушили и давили грузовики, вездеходы, перевернули бронемашину.
— Виктор, заряжай фугасный! — закричал я.
Слева показался перекресток, на поперечной улице стоял грузовик, в который грузились немецкие солдаты. Я ногами толкнул Андрея. Танк встал. Я довернул башню и выстрелил в грузовик, только обломки в разные стороны полетели. И — снова вперед, не отставая от майора.
Мы огненным вихрем, как слоны в посудной лавке, прошлись по городу, все ломая и круша. Стреляли из пулеметов во все, что движется, из пушек — по крупным целям.
Город прошли, не встречая сопротивления — немцы просто не ожидали, что в Дорогобуж ворвутся русские танки.
