В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Не слишком ли много совпадений? Ладно, поговорить поподробнее с ним надо, скажем, после завтрака.
А после завтрака все втроем чистили банником пушку, изрядно при том попотев. Потом пришел замполит — моложавый капитан со шпалами в петлицах и красной звездой на левом рукаве. Собрав всех танкистов, он стал проводить политзанятия, зачитав перед тем сводку Совинформбюро.
Все сидели, переваривая услышанное. По названиям сданных немцу городов картина складывалась неутешительная.
После занятий политрук отпустил всех, кроме меня.
— Садитесь, товарищ Колесников."
"Я уселся на траву, капитан — напротив.
— Как мне сказал комбриг, вы у нас в бригаде человек новый.
— Так и есть.
— Коммунист?
— Нет.
— Жаль. Вы теперь командир танка, а линию партии не поддерживаете.
— Почему не поддерживаю? Главная задача партии — организовать народ на борьбу с гитлеровским захватчиками. Я правильно понимаю?
— Правильно.
— Ну, так я же не в тылу на продовольственной базе отъедаюсь.
— Вот, проявили себя в боях — надо подумать и о вступлении в ряды большевиков.
— Так и есть.
— Вот! — Замполит поднял палец. — Стало быть, о смелых и решительных действиях вашего экипажа надо написать в бригадной многотиражке.
— Мне кажется — рано еще, недостоин я пока.
— Ну, мне, как представителю партии, лучше знать, кто достоин, а кто — нет.
Замполит поднялся и ушел.
Я направился к танку.
— Чего он от тебя хотел? — вытирая испачканные руки ветошью, поинтересовался Петр.
— В многотиражку статью предлагал написать — о нашем экипаже, а еще о вступлении в ряды ВКП (б) со мной говорил.
Алексей и Петр переглянулись.
Внезапно раздался крик:
— Воздух!
Вдалеке, довольно высоко, появились темные точки. Не преодолев нашу, прямо скажем — жиденькую оборону — с ходу, немцы решили бросить на нас авиацию.
— В окоп!
Недалеко от танка я видел окопчик. Маловат он был на троих, но уместились.
Точки приближались, превратившись в немецкие самолеты.
Издалека я уже видел, как бомбили немецкие пикировщики, но сам под бомбежку попал впервые.
Ведущий пикировщик Ю-87, позже прозванный на фронте «лаптежником» за неубирающиеся шасси, свалился в пике. Ревел мотор, для психологического давления летчик включил сирену, затем к этой какофонии присоединился нарастающий свист падающих бомб.
Два взрыва грохнули недалеко, похоже — на позициях артиллеристов.
И началось: один пикировщик заходил на цель, сбрасывал бомбы, его место занимал другой.
