В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Куда теперь?
— К своим.
— Мы и так у своих. И встретили нас неласково, я — так даже в ухо получил. Думаю, в Вязьму нам надо, наверняка войска в городе или на подступах к нему. Идем мы не из тыла, и если ты про особиста и окружение молчать будешь, так повоюем еще.
— Врать нехорошо.
— Вот что, старшина, — вспылил я, — иди куда хочешь, можешь даже назад вернуться, в землянку к особисту. Я же в Вязьму иду.
Я направился по дороге.
— Погоди, танкист, я с тобой.
Старшина догнал меня, зашагал рядом:
— Хоть бы покормили, жрать охота — сил нет.
— Эк ты пожрать любишь.
— Привык по распорядку жить, — посетовал старшина.
К вечеру мы подошли к расположению какой-то части. В лесу, укрытые ветками, стояли пушки, машины, сновали красноармейцы.
— Идем в штаб, старшина. Скажем — бригаду нашу разбили, попросимся.
— В армии порядок есть, — рассудил старшина. — Что значит — «попросимся»?
— Тогда сам и объясняйся.
В одной из брезентовых палаток и был штаб.
Только мы подошли к палатке, как навстречу нам вышел капитан. Форма как влитая, выцветшая от стирок, сразу видно — кадровый, не из запаса.
Старшина шагнул вперед:
— Товарищ капитан, разрешите обратиться!
— Разрешаю. Погоди-ка. — Капитан пристально всматривался в лицо старшины, что-то припоминая, суровое лицо его просветлело. — Если не ошибаюсь, это ты в прошлом году на окружных соревнованиях по стрельбе благодарность и часы в подарок получил от самого Ворошилова?
Старшина расплылся в улыбке и вытащил из кармана часы на цепочке:
— Я.
— Чего хотел? Только коротко и четко, некогда мне.
— Бригаду нашу разбили немцы, к своим пристать хотим, да где теперь свою часть сыщешь?
— Понял.
Капитан обернулся к палатке:
— Твердохлебов, внеси в списки и поставь на довольствие старшину… э-э-э… Как там тебя?
— Старшина Никифоров.
— Никифорова. И определи его в первую роту, в пулеметный взвод. Ну, бывай, старшина, еще свидимся.
— Не один я, товарищ капитан.
Капитан внимательно посмотрел на меня, потом окинул взглядом мой комбинезон:
— Взять-то его могу, только танков у меня нет — батальон пехотный, из тяжелого вооружения только станковые пулеметы да взвод минометчиков.
— Да мне всяко воевать доводилось, товарищ капитан.
— Документы есть?
— А то как же!
Я протянул капитану красноармейскую книжку Петра.
— Так, кадровый танкист, в финскую воевал, сержант.
