В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
— Ну вот, — довольно улыбаясь, сказал лейтенант, — а ты говорил — менять позиции. Отбились же!
Однако радость наша была недолгой. Из-за леса вынырнули два «мессера» и сразу же сбросили по две бомбы на позиции пулеметчиков, потом из пушек и пулеметов стали поливать наши окопы. Они делали заход за заходом и ушли, опустошив боекомплект.
Когда стих гул моторов и исчезли ненавистные силуэты немецких истребителей, я выглянул из окопа. На наших позициях — никакого движения.
— Эй, славяне! Есть кто живой?
Никакого отклика.
Я прополз вдоль окопов. Одни убитые, в том числе и лейтенант. Эх, говорил же я тебе — менять позицию надо!
Пригнувшись, я метнулся на холм, к пулеметному гнезду. Бомба угодила точно в окоп. Все три пулеметчика были убиты, сам пулемет изрешечен осколками, с кожуха ствола текла вода. По спине пробежали мурашки — опять остался один!
Бегом я спустился с холма к погибшему лейтенанту, схватил его командирскую сумку. В ней карта, я сам видел — хоть сориентироваться можно. Рассовал по карманам магазины с патронами и — бегом в лес.
В лесу уселся на поваленном дереве и стал изучать карту. Вот наши позиции, слегка отмеченные карандашом, а тут, похоже, позиции батальона. Я сориентировался по сторонам света. Мне — на север.
Шел осторожничая, периодически останавливаясь и прислушиваясь. Немцы — они ведь сейчас в основном вдоль дорог прут, все на технике — танках, грузовиках, бронемашинах, мотоциклах, потому их сначала слышно, а потом — видно.
Горько было за страну. Стремились стать самой сильной, самой развитой державой мира, поднять промышленность, заводы строили, деревни голодом морили, продавая зерно за рубеж в обмен на станки. И где сейчас вся эта техника? Почему наш солдат пешком и с винтовкой, а не с автоматом и на мотоцикле, как немец?"
"В училище, да и позже — на учениях в полку — нам вбивали догму: танки — главная сила сухопутных войск. Ими, как бронированным кулаком, проламывают оборону противника.
Я упорно шел вперед — к месту, где располагался наш батальон, периодически заглядывая в карту. С остановками путь мой был нескор, да и уставал я быстро.
